Впрочем, и несколько столетий процветания Священной Империи подошли к концу, когда голову подняло небольшое государство на самом севере Медилоции. Фризланд – равнинная местность, покрытая густыми сосновыми лесами, с запада граничащая с Каледонией. В какой-то момент, одна эта крохотная провинция разбогатела так, что не только не побоялась заявить о независимости от империи Максимилиана, но и так вышло, что, защищаясь, поспособствовала её уничтожению. Ходят байки, что у самого бедного купца из Фризланда столько золота, что он может целиком только из него построить себе двухэтажный дом, а не делают они так, только потому, что им это запрещает Реформаторская Церковь. Конечно, думаю, это преувеличение, но что действительно правда – так это всё, что рассказывают о фризландском флоте, на котором и держится мощь крохотного государства, способного посоперничать с самой Таролокией. Филипп V, под конец жизни, даже запретил всем придворным любые упоминания о фризских кораблях.
Священная Империя же распалась на множество мелких княжеств, графств, королевств и просто городов, со временем даже образовавших Союз Свободных Городов. Правда название это слишком громкое, поскольку постоянно появляется кто-то, кто пытается отхватить часть земель у соседа. Но в целом, теперь, глядя на чинных бюргеров и умелых степенных ремесленников, уже никто и не вспомнит, что их предками были морские разбойники, одно упоминание которых, приводило в ужас не только детей и женщин, но и самых крепких мужчин.
Но всё это касается только материка, те же, кто жил на островах к северу, как будто, застряли в прошлом. Говорят, что в самых отдалённых уголках, можно даже увидеть настоящие длинные дома. Впрочем, возможно, это очередная байка. И хотя внешне, жители островов напоминали тех самых нордсманнов из старинных песен, буйный нрав они проявляли только во время многочисленных пьяных застолий, за которыми они коротали длинные северные ночи. В целом, теперь они стали одними из самых доброжелательных людей, живущих земледелием, скотоводством и рыбным промыслом.
К чему я всё это рассказываю? Да к тому, что все эти несколько столетий, как будто, прошли мимо моего отца. Родившись в месье простого рыбака, на отдалённом северном острове Хугин, он, как будто опоздал с этим, по меньшей мере, лет на пятьсот. Высокий, крепкий, с вечной копной длинных волос, готовый в любой момент пустить в ход свои тяжёлые кулаки, ему не хватало только боевого топора в руке круглого деревянного щита, чтобы завершить образ.
В юном возрасте покинув отчий дом, он отправился во Фризланд, чтобы записаться во флот. Проходив несколько лет простым моряком на торговом судне, он быстро понял, что это не его. И не потому, что это жизнь показалась ему трудной, наоборот, это было совсем не то, о чём он грезил. Поэтому, как только представилась такая возможность, в одном из южных портов, он тут же, даже не получив расчёт, он попросился в команду имперского галеона. Чем, надо сказать, сильно удивил вербовщика, в матросы, обычно, и так рвались, а тут ещё и намечалась очередная война с Умбрией в колониях. Но для моего отца, это было как раз то, чего он жаждал. Постоянные морские сражения, дым, крики, кровь, скудный рацион, цинга, дрянное пойло из тростниковой патоки, то что пугало остальных, его только манило. Он наслаждался всем этим, как наслаждались древние северяне, слыша жалобные крики поверженных врагов. Говорят, когда их корабль заходил в порт, половина кабаков закрывалась, только потому, что боялись очередного пьяного буйства Эйрика, которого таролокийцы и кардолузийцы прозвали на свой манер Энрико.
За несколько лет войны в Новом Свете, Бербер Энрико, как в полушутя называла его остальная команда, смог неплохо изучить то, как устроены имперские корабли, в особенности галеоны. Однако, со временем, ему захотелось большего, в офицеры, понятное дело, прибиться ему было почти невозможно, так что оставался только один путь.
Их галеон тогда, как раз возвращался в Старый Свет, при этом трюмы, где обычно размещали солдат, были заполнены товарами, из-за чего привычный мощный гарнизон пришлось подсократить. Когда вдали уже виднелись берега Лакии, мой отец поднял бунт, намереваясь захватить корабль с грузом, а затем податься в пираты. Однако, ничего не вышло, поддержавших отца в его мятеже было слишком мало, так что вскоре их всех перебили. Однако, и люди капитана понесли немалые потери, притом, в основном, как рассказывал сам отец потом, по большей части, это была именно его заслуга. Но всё же, даже свирепого варвара смогли победить, навалившись числом. Церемониться с ним долго не стали, а попросту вкинули за борт. Это была, своего рода, очень изощрённая казнь, земля была уже видно вдалеке, но вот самому добраться до неё не вышло бы и у самого выносливого и умелого пловца, оставалось только поддаться отчаянию и принять смерть, либо предпринять безнадёжную попытку догрести до берега.