– А может и не забыть. – Поддразнил я Ринкона.
– Может и не забыть, – согласился он – тогда весь вечер впустую. А иногда и везёт, недавно я вызвался доставить багаж для одного умбрийца, тогда удалось у него стащить две рубашки. – Не без гордости сообщил собеседник.
– Правда? – Удивился я. – Что-то не похоже. – Рубашка самого Ринкона выглядела так, будто была его ровесницей, а может и старше.
– Ты что, думаешь мы себе всё это оставляем? Продаём, конечно, я вот всё ношу старику Ави из фараанского квартала, он даёт самую справедливую цену, по сравнению со остальными. – Судя по тону, «справедливой» цена было только в сравнении с тем, что могли предложить другие скупщики.
– Фараанин? Справедливую? – Переспросил я, этот был не из тех, кого принято было обвинять в излишней щедрости, скорее наоборот.
– Конечно, старик умнее остальных, он знает, что ели попытается меня обмануть, то в следующий раз я к нему не приду, плохо будет если их всех выселят, доходили такие слухи до меня. Местные уже так не заплатят, а рисковать попасть на плавучие доски, ради пары медяков, оно того не стоит. – Помолчав он добавил. – А ещё, если поймают с краденым, то сразу высекут, а уж потом будут разбираться что да как.
Исходя из всего рассказанного предводителем крыс, выходила довольно мрачная картина. Хотя, не то чтобы я ожидал чего-то другого, но после того, как мне без проблем удалось, в первый же день своего бродяжничества, обокрасть имперский военный галеон, мне казалось, что на воровстве можно, если не разбогатеть, но, хотя бы, прожить. Однако, если верить Ринкону, сулило это занятие больше проблем, чем благ.
– Хотя, иногда и удаётся неплохо разжиться, если пробраться на склад или ещё куда. – Видимо, мой собеседник догадался о чём я подумал. – Так нам удалось унести неплохой кусок парусины, наши его теперь как одеяла используют. Но обычно мы хватаем еду и по-быстрому сматываемся.
– Склады? Серьёзно? Кто-то только что говорил, что лучше иной раз не рисковать. – Заметил я.
– Так мы и не лазим туда, где хранятся дорогие товары, которые лучше охраняются.
Катакомбы уже давно закончились и теперь нас окружали глухие стены, в тусклом свете казавшиеся чёрными, иногда в них виднелись ответвления, а порой встречались и настоящие перекрёстки. Мы уже несколько раз успели повернуть, пожалуй, в одиночку я здесь бы очень быстро запутался. Сам по себе, проход был довольно узкий, так что нас приходилось идти друг за другом. А затем, внезапно, мы с Ринконом вышли в просторный тоннель, ну или, по крайней мере он казался таким, после тесноты. Хотя, в любом случае, он был настолько большой, что здесь без проблем могла проехать запряжённая повозка.
– Что б меня! – Поразился я. – Для чего вообще тут этот императорский тракт?
– Да кто б его знал. – Ответил Ринкон. – Ну, точнее не знаю для чего его построили, но сейчас… – тут собеседник замолчал и осмотрел меня с ног до головы. – Слушай, сколько тебе вообще лет? – Внезапно спросил он.
– Десять. – Честно ответил я.
Главарь кивнул, что-то прикинув в уме, мне же это говорило о том, что, по крайней мере до десяти он умел считать.
– Ты выглядишь крепким, есть одно дельце, надо будет прийти сюда ночью, сам всё увидишь. – Не стал он раскрывать подробностей.
– Ладно, надеюсь оно того стоит. – Согласился я, хотя всё ещё немного сомневался. – А тебе самому сколько?
– Двенадцать. – Ответил он, моя первая догадка о его возрасте оказалась верна. А ещё, он не только знал когда родился, но и умел считать до дюжины, что, подозреваю, было редкостью среди портовых крыс.
Мы нова нырнули в один из проходов, только теперь уже с противоположной стороны.
– Ринкон, могу я тебя спросить кое о чём?
– Ну давай, смотря о чём. – Настороженно ответил он.
– Давно ты стал… – я не много замялся, не зная какое слово лучше подобрать – жить здесь?
– Где здесь? – Только и усмехнулся он. – Так и спрашивай прямо, давно ли я стал бродяжничать? Два года назад, мне тогда тоже было десять. – Ринкон замолчал, я уже решил, что больше он мне ничего не расскажет, когда тот продолжил. – Мои родители с откуда-то с Энейских островов, точнее не скажу, они никогда и не рассказывали, тем более, что родился я уже здесь. Отец был купцом, не самым богатым и успешным, но на жизнь хватало. Когда мне было пять, мама умерла от холеры, сестре только год исполнился, отцу с нами приходилось не легко, но он справлялся. По крайней мере до тех пор, пока не разорился.
– Что случилось? – Подтолкнул я Ринкона продолжить рассказ, о чём тут же пожалел.