В одном только просчитался капитан имперского галеона – Энрико-бербер, не просто так получил своё прозвище, не в его духе было поддаваться отчаянию. Вообще, вспоминая его, я понимаю, что отец вообще не был подвержен любым подобным чувствам, жил он скорее, руководствуясь сиюминутными прихотями. Впрочем, неизвестно, удалось бы ему самому справиться с буйными водами Западного Океана или нет, но в этот момент проявилась его, просто-таки, дьявольская удача, его заметил экипаж каравеллы, проходившей этим курсом. Эпоха, когда на подобных маленьких корабликах покоряли океан давно уже прошла, в те времена их использовали только как конвой для галеонов, либо уж совсем небогатые торговцы, для перевоза своих дешёвых товаров.
Однако, когда Эйрик увидел своих спасителей, то быстро понял, что пред ним были никакие не честные негоцианты и моряки, а самые настоящие пираты, одним из которых, он и намеревался совсем недавно стать. Как выяснилось, разбойники совсем недавно заприметили военный галеон, идущий из Нового Света, но не решались на него напасть, обычно, у каравеллы не было никаких шансов в прямом столкновении с галеоном. Отца провели к капитану корабля, и тогда он впервые увидел её – Мэри-Элизабет Пелинор-Дормут.
Как не сложно догадаться, среди пиратов не часто можно встретить женщин, а тех, кто при этом ещё и являлся бы капитаном корабля, за всю историю можно было бы пересчитать по пальцам одной руки. Но, видимо, именно оттого что их так мало, они отыгрываются за весь женский род. Имя капитанши Мэри гремело на всю Умбрию.
Происходила, как ясно из имени, Мэри-Элизабет из древнего благородного рода, притом не простого, а восходящего к древним королям. Правда, не надо думать, что в Умбрии это значило столь многое. После того, как распалась Первая Империя, вся область к западу от каледонских гор стала ареной для бесконечных битв и распрей между кимврами, каледонцами, гэллами и множеством других народов, названия которых уже никто и не вспомнит. Тогда любой, у кого был участок земли, обнесённый покосившимся частоколом, и пара собутыльников с копьями, мог объявить себя королём. С той эпохи даже, до сих пор, сохранилась шутка, что если как следует размахнуться и бросить камень, то он перелетит, по меньшей мере, через три королевства. Со временем, к борьбе за власть на разрозненными землями Умбрии присоединились и нордсманны с лакийцами. Род Пелиноров, как раз и восходил к одному из лакийских военачальников, завоевавших себе небольшие клочок земли, в этой всеобщей неразберихе и объявившего себя королём.
Вообще, хотя я и говорил, что не стоит предавать особого значения тому, что кто-то в Умбрии происходит от древних монархов, но всё же сам Пелинор, живший в эпоху королей-рыцарей, стал фигурой не просто заметной, но даже, можно сказать, полумифической. Сказания о нём, наравне с легендами о многих других благородных воителях, до сих пор передаются в народе из уст в уста, надо сказать, зачастую больше напоминая сказки. А умбрийские литераторы до сих пор пишут романы о похождениях рыцарственного короля.
Однако, слава героического предка сыграла дурную шутку с его потомками. Когда материковая Умбрия и многочисленные острова вокруг неё, объединились под властью единой короны, образовав одно из сильнейших ныне существующих государств, род Пелиноров превратился в одних из самых влиятельных и богатых землевладельцев, мало чем напоминающих могучих древних рыцарей. Теперь всё что занимало мужчин – это постоянные охоты, пиры и рассказы о знаменитых и благородных предках. Ну а женщинам оставались только вышивание, рыцарские романы и балы. Возможно кто-то только мечтал бы о такой жизни, но только не Мэри-Элизабет. Миниатюрная, с тонкой, светлой кожей, напоминающей тончайший фарфор, длинными вьющимися волосами цвета воронова крыла и большими тёмно-зелёными глазами, она казалась слишком хрупкой, даже для того, чтобы держать в руках иглу, с виду кроткая, ни что не выдавало в ней потомка знаменитого героя.