Они прошли еще несколько сотен ярдов. Центр города остался позади, они находились возле ипподрома. Миссис Честерфилд долгое молчание будто и не смущало. Наконец она заговорила:
— Джулия, дайте слово, что никому не расскажете. Ни газетчикам, ни полиции.
— Клянусь.
Бет глубоко вздохнула и начала:
— Он из банка. Женатый, с двумя детьми. Вот все, что она нам рассказала.
— Это было серьезно?
— Грейс считала, что да. Говорила, что он разведется и женится на ней. И очень радовалась. Мы не знали, что и подумать. Разрушить брак — ужасно. Но случай с Грейс был… необычным.
— В каком смысле необычным?
— Ах, Джулия, не знаю, стоит ли говорить об этом. Грейс с детства была помешана на мальчиках. Она не была плохая, просто чуточку — как бы это сказать? — сговорчивая. Не знаю, что мы сделали не так, но она выросла такой, упокой Господи ее душу.
Джулия попыталась обратить все в шутку.
— Да, Грейс рассказывала о своей большой девчачьей любви. У меня тоже была такая.
— Кроме того парня, было еще много других. Думаю, она не рассказала вам, какую беду он на нее навлек.
— Беду?
— Она забеременела, в шестнадцать-то лет. Сделала аборт. Мы с Томом были просто вне себя. А потом решили, что нет худа без добра. Для нее эта история послужила уроком. Она с головой ушла в учебу, поступила в Кембридж, и так далее. Мы думали, с этими делами навсегда покончено, но ошиблись. Ей приспичило уехать в Лондон. Там она связалась с дурной компанией и снова забеременела. Да еще нагло заявила нам, что не знает, кто отец.
— И что случилось тогда?
— Она опять сделала аборт, но неудачно. Врачи сказали, что она никогда не сможет иметь детей. Поэтому она, поразмыслив, решила найти то, что ей нужно.
— Господи, о чем вы, миссис Честерфилд?
— Она решила, что ни один преуспевающий холостяк не захочет жениться на ней, если узнает, что она не может иметь детей. Вот и надумала найти такого, у кого уже есть дети. И не просто первого попавшегося. Она хотела мужа, которым можно гордиться, так она говорила, а для Грейс это означало — богатого. При таком подходе время было не на ее стороне. Чтобы поймать богача, надо было действовать, пока все при ней. Она ужасно боялась в тридцать лет остаться ни с чем. Теперь бедной девочке уже не о чем беспокоиться.
Бет заплакала и уткнулась лицом в плечо Джулии.
26
Он выбежал на платформу и, не обращая внимания на требовательный окрик остановиться, рывком открыл дверь и, весь в поту, запрыгнул в вагон. Терри злился на Джулию. Сначала, когда она пригласила его, он был польщен и взволнован. Потом нахлынули сомнения и суета, пол-утра пятницы он проторчал у «Мосс Брос» на Ковент-Гарден, где взял напрокат смокинг. Он надел его впервые в жизни и, глядя на себя в зеркало, решил, что похож скорее на официанта, нежели на Джеймса Бонда. Терпеливые объяснения продавца, как завязывать бабочку, упали на каменистую почву, и Терри, отказавшись от неравной борьбы, остановился на готовой ярко-синей штуковине.
Джулии давно пора было вернуться, ведь они собирались ехать вместе. Но начались телефонные звонки. То Честерфилды просили ее остаться до вечера в пятницу, то позавтракать в субботу, то посетить могилу Грейс. Она сказала, что выяснила кое-что очень важное, только не может говорить об этом сейчас. В конце концов она выехала оттуда, но по дороге несколько раз застряла из-за ремонтных работ и велела Терри ехать поездом с вокзала Ватерлоо, пообещав в случае чего встретить его на станции Солсбери. Терри пожалел, что вообще ввязался в это дело.
Без десяти восемь поезд подкатил к мокрому от дождя Солсбери. Джулии в помине нет, на стоянке такси длинная очередь. На улице жуткий холод, ветер швырял дождь под бесполезный навес, и Терри промок. Он выхватил из брезентовой сумки пальто, накинул поверх смокинга. Так бы и убил эту Джулию!
Пятнадцать минут спустя видавший виды «воксхолл» покатил к дому ужасов — Старому дому священника, Милтон-Парва. Водитель трижды сворачивал не туда и спрашивал дорогу в пабе, пока нашел это место. Ничего себе таксист! Вспомнив о четырех годах тяжких разъездов на мопеде, Терри со злостью подумал, что такой вот парень получает жетон, совершенно не зная округи. Он заплатил ему восемь с половиной фунтов и зашагал по длинной, хрусткой гравийной дорожке к увитому плющом дому, перепуганный, как котенок. Джулия обещала подсказывать, что надо делать, и вообще сулила всяческую опеку. Ну и черт с ними, в конце концов они всего лишь люди. Он нажал полированный медный звонок.