Терри сунул руку под стол и слегка пожал ее колено.
— Ну как, Маргарет?
— Очень приятно. Я здорово завидую Джулии. А теперь я хочу, чтобы вы мне кое-что пообещали.
— Все на свете, Маргарет.
— Я нынче не часто бываю в городе, но если соберусь, то хочу нанять вас на целый день. Встретите меня у вокзала Ватерлоо и покатаете повсюду.
— С удовольствием, Маргарет, с большим удовольствием.
— Договорились. Я дам знать Джулии, когда соберусь. — С этими словами она съела ложку пудинга и повернулась налево. — Напомните мне, как вас зовут, детка.
— Давина.
— Ну, конечно. Хочу вас поздравить: у вас прекрасный вкус, если вы избрали моего внука.
Давина слабо улыбнулась. Джайлс немного расслабился.
— Должна сказать, мне очень приятно видеть его с такой милой девушкой. Значит, незачем сильно волноваться.
Давина недоумевала, Джайлс встревожился. Джулия перестала обращать внимание на соседей.
— Меня всегда страшно беспокоил один случай, хотя я никогда о нем не рассказывала ни Лавинии, ни Сидни.
Давина почуяла, что кое-что надвигается.
— Должно быть, для вас это было ужасно…
— Да. Это случилось, когда Джайлс гостил у меня. Ему было тогда лет пятнадцать или шестнадцать…
В тишине можно было бы услышать, как упала булавка. Два других юнца нервничали. На лбу у Джайлса выступил холодный пот.
— Он приехал с друзьями. Вот с этими двумя, что сидят там, если я не ошибаюсь.
— И что же произошло? — Давина наслаждалась своей ролью статистки.
— Однажды после обеда я поднялась к Джайлсу в спальню. Повар интересовался, не хотят ли мальчики на ужин чего-то особенного, поэтому я решила пойти и спросить. Все трое были там, но не слышали, как я вошла. А я испытала настоящий шок.
— Почему? — Глаза Давины сверкали. Джулия расплылась в улыбке.
— Ну, видите ли, эти чертенята стащили у моей горничной нижнее белье, обувь и прочее. Все трое были в панталонах, лифчиках, поясах с подвязками и накрасились…
Давина метнула взгляд на троицу и невольно захихикала. Молодые люди совсем сникли.
— И знаете, что они делали друг с другом?
Давина едва выдавила сквозь смех:
— Нет… а что?
— Я бы, пожалуй, сказала, но, наверное, это все же должно остаться между мною и мальчиками…
— Ой, расскажите. — Давина всплеснула руками. Троица готова была провалиться сквозь землю.
— Знаете что, Давина? Пусть Терри решит! — Старая леди повернулась направо. — Терри, что вы скажете? Отпустить нам их с крючка, или мне воспользоваться правом старой женщины на нескромность?
Терри обвел взглядом присутствующих. Все смотрели на него. Он опять повернулся к своим ближним соседям.
— Давина, как вы думаете? Наверное, здорово они выглядели в женском белье, а?
Давина просияла, предвкушая рассказ. Как же она повеселится, рассказав об этом в Лондоне!
— Я вот как считаю, Маргарет. Взвесив все за и против… в итоге, поразмыслив как следует… я думаю, нам следует на этот раз их отпустить.
Леди Давентри вздохнула с огромным облегчением. Джайлс выглядел перепуганным и униженно благодарным. Уилл с Ником успокоились. Давина была разочарована, но, поймав взгляд Терри, легонько кивнула в знак одобрения. Терри в ответ подмигнул. Когда он посмотрел на Джулию, то увидел, что она широко улыбается, а глаза ее светятся такой любовью, какой он раньше в них не видал. Герцогиня заметила этот безмолвный диалог и прошептала:
— Она счастливая девушка.
И старческая рука опустилась под стол красного дерева и легонько сжала бедро Терри.
27
Терри с Джулией выехали из Гэмпшира ранним погожим воскресным утром. Пора было возвращаться в Лондон, повидать Эйнштейна и Лена и подготовиться на случай встречи с руководством «Юэлл». По дороге Джулия заставила Терри прочитать в «Санди таймс» статью о «Скиддер-Бартон». Все та же скучная ерунда — нападки на Чарлза Бартона, советы включить в правление Гая, — приправленная спекуляциями о том, что некий южноафриканский синдикат намерен приобрести «Эликсир». «Мейл он санди» внесла забавное разнообразие, поместив превосходную фотографию Гая в высотном снаряжении, а рядом — заявление какой-то французской актрисы, что она носит дитя его любви.
Невинные развлечения прекратились, как только они вернулись в Лондон. До полуночи они работали, а в понедельник собрались вновь, прежде всего затем, чтобы Джулия позвонила. Первые попытки надежд не внушали. Секретарша Альберта Остина, настоящий цербер, привыкла давать отпор просителям. То, что у босса было мало времени для инвестиционных банкиров, облегчало ей жизнь. Джулии пришлось, так сказать, нажать ядерную кнопку. Сработало. Спустя четыре минуты ее соединили.