— Зачем? Это сделает для нас закон, в свое время.
— Так что делать с ним сейчас, Джулия? Перекрыть ему доступ к нашим внутренним сводкам?
— Если вы перекроете доступ, он тут же известит их. Альберт, у меня другая идея. Вы знаете, насколько хороши ваши сводки. Работай я в «Скиддер», я бы запустила сделку прямо сейчас, прежде чем цена ваших акций начнет подниматься. Интересно, есть ли у вас возможность фальсифицировать сведения, которые попадают к Фрэнку?
— В каком смысле, Джулия?
— Если, к примеру, «Бурликон» поверит, что на одном из ваших направлений возникает черная дыра, они решат выждать, чтобы это приобрело огласку и ваши акции стремительно упали в цене, а доверие к вам было подорвано, тогда они скупят «Юэлл» по самой низкой цене. Такая дезинформация, как минимум, притормозит их активность.
— Понимаю, что вы имеете в виду. Думаю, можно попросить руководителей одного из подразделений направить в главную контору плохую новость. Хотя не скрою, я сомневаюсь, что мы сумеем водить Фрэнка за нос больше двух недель, он наверняка почует неладное.
— Думаю, нам этого хватит. А теперь о нашей сделке. Я предварительно переговорила с банками. Ситуация обнадеживает. Надо сообщить им, как обстоит между вами и «Фернивал». Вчерашний обед прошел хорошо?
— Мне Куилли понравился, и я не пожалел, что мы поехали туда.
— Роберт классный игрок. Вы обсудили детали?
— Не только обсудили, но и утрясли. Я всегда считал, что дела идут лучше без вмешательства банкиров и юристов. Все наши договоренности мы записали на обороте меню, поставили подписи, и каждый взял себе по экземпляру. Официанты были не очень довольны.
29
В ночь на четверг Поппи так кашляла, что совсем глаз не сомкнула. Когда Лен в полтретьего ночи вернулся с работы, он выпил чашку чая и сменил Джин на посту возле Поппи. Если она захочет, он подержит ее за руку. Состояние девочки вновь ухудшилось. Под вечер Джин вызвала доктора, и тот отругал ее за то, что они не кладут Поппи в больницу. Джин попросила его подождать в гостиной и попыталась уговорить упрямицу. Хотя заранее знала, что все напрасно. Поппи не собиралась возвращаться в больницу, и точка. У Джин не нашлось козырей для ребенка, который насмехался над любым нагоняем и отругивался в ответ, не любил удовольствий и даже готов был испепелить взглядом смерть, если та посмеет приблизиться. Доктор ушел, качая головой, громко снимая с себя ответственность и едва сдерживаясь, чтобы не обвинить родителей в убийстве.
Лена не оставляло предчувствие, что каждый день уносит частицу надежды. Этой ночью в такси он размышлял, не стоит ли проглотить гордость, попросить у Джулии в долг и первым же рейсом отправить Поппи в Калифорнию. Он ждал перерыва в кашле, чтобы обсудить с Поппи эту возможность. Но кашель не прекращался, и в три тридцать он все-таки начал разговор.
— Поппи, дочка.
— Что?
Она с огромным трудом выговаривала слова. Надо говорить попроще и потверже.
— Тебе совсем плохо, хуже, чем когда бы то ни было. Мы с мамой очень тревожимся.
— Ничем не могу помочь. Тревожьтесь о чем-нибудь другом. Ты знаешь, что Джулия беременна?
Лен остолбенел.
— Быть не может!
— Нет, она не беременна, но ты ведь отвлекся, верно? Значит, можешь.
— Ах ты, негодница… Поппи, помнишь прошлое Рождество?
— Конечно, папа.
— Ужас, правда?
— Да. Вы с мамой поругались из-за усилителя, который ты купил, а ей не сказал.
— Точно. И помнишь, по телеку нечего было смотреть. Жуткое Рождество…
Поппи опять закашлялась. Лен хотел взять ее за руку, но приступ был такой сильный, что она прижала руки к груди. Лен ждал.
— Как подумаешь, каким ужасным может быть Рождество, начинаешь размышлять и о том, почему, верно?
Несмотря на кашель, Поппи внимательно слушала.
— Я вот думаю, Поппи, может, в этом году не стоит возиться с индейкой, с подарками, с рождественским печеньем. Пусть это будет обычный день, почему бы и нет? По крайней мере не поругаемся. Я мог бы поработать на такси. В Рождество можно заработать хорошие деньги. Большие чаевые…
— Папа.
Лен пропустил это мимо ушей.