— Ладно, я согласен.
Лен тихонько с облегчением вздохнул. Терри и Эйнштейн быстро прикрепили провода. Они практиковались на Рут и Джин ровно смазывать поверхность контактов и правильно присоединять датчики. Банкиры обливались потом — угодили из огня да в полымя.
Когда все было готово, Эйнштейн направил свет прямо им в лицо и начал допрос.
— Так. Я хочу задать вам несколько вопросов касательно убийства Грейс Честерфилд…
Банкиры вздрогнули. Маркус с ужасом уставился в пространство, у Роско больно защемило грудь. Кража информации это одно, а убийство — совсем другое.
— Первый вопрос к вам, мистер Форд. У вас был роман с Грейс?
Маркус помедлил. Приборы не обманешь, только восстановишь против себя полицию. С совершенно жалким видом он посмотрел на стол.
— Да.
Роско покосился на него, весьма недружелюбно.
— А у вас, мистер Селларс?
— Что значит — у меня? — Отвечая, Роско напряг пальцы на ногах. В каком-то детективе он вычитал, что полиграф можно обмануть, если дергать пальцами ноги, когда говоришь правду или безразличные вещи. Тогда все будет регистрироваться как ложь, и нипочем не установишь, где правда, а где вранье.
— У вас была с ней любовная связь?
Он расслабил пальцы ног.
— Никогда.
Эйнштейн посмотрел в темноту на Терри, который наблюдал за показаниями прибора.
— Ложь, сэр.
Роско проглотил комок в горле. Господи, эта штуковина, похоже, работает. Неужели придется говорить чистую, окаянную правду?
— Романа между нами не было. Я переспал с ней пару раз во время командировок в Цюрих и Нью-Йорк.
Теперь пришел черед Маркуса бросать убийственные взгляды.
— И это все?
— Абсолютно.
Ложь настолько вошла у Роско в привычку, что он, увлекшись, забыл о полиграфе. Терри снова вмешался:
— Ложь, сэр.
— Ладно, ладно. Еще несколько раз в Лондоне. Слушайте, здесь нет речи о чувствах, о серьезных взаимоотношениях, это был просто секс, и только.
— Стало быть, вы никогда не упоминали, что разведетесь с женой и женитесь на Грейс?
— Не помню. Может, и говорил что-то, но не всерьез. Зачем разочаровывать девушек, у них должно быть хорошее настроение. Пустячок, а приятно.
— И она никогда повторно не поднимала этот вопрос?
— Ну, может быть, разок. Она умела быть настойчивой, эта девчонка. Впрочем, я ей все прямо сказал, когда она опять завела насчет женитьбы. У нее не осталось никаких сомнений.
— А что скажете вы, мистер Форд?
Маркус угрюмо смотрел на стол и кусал ногти. Стерва, шлюха!
— Мы тоже, понятно, разговаривали. Грейс знала, что брак у меня не безоблачный. Однажды я зашел слишком далеко и тут же об этом пожалел. Я сказал ей, что это невозможно… однозначно.
Эйнштейн делал вид, что записывает.
— Хорошо, следующий вопрос. Мистер Форд, Грейс знала об информаторе?
— Она не должна была знать. Узнала по глупой случайности в офисе нашего швейцарского клиента. Мой самолет застрял, она приехала первой, и наш клиент показал ей документы.
— Когда это случилось?
— Я точно не помню.
Терри следил во все глаза.
— Ложь.
— А-а, черт, накануне ее гибели.
— И что она сделала? Выступила против вас?
— Да, на обратном пути в самолете только и знай фырчала. Но я думал, что к приземлению все-таки сумел ее переубедить. Потом она попросила провести с ней ночь, но я не мог, потому что жена была в городе. Грейс чертовски разозлилась, даже взяла отдельное такси до Лондона. А на следующий день пригрозила пойти в полицию, если я не оставлю жену и не женюсь на ней.
— Что же вы ответили?
— Я сказал, что мне нужно подумать. Обещал позвонить наутро.
— Значит, ее убили до того, как вы дали ей ответ. Кстати, что вы собирались сказать?
— Честно говоря, не знаю.
Роско что-то невнятно бормотал себе под нос, и Эйнштейн лишь через несколько секунд добился его внимания.
— Она выступила и против вас, мистер Селларс?
— Еще как. В тот день, когда она все узнала, я был в Нью-Йорке. Я сразу вылетел обратно и поехал прямо в банк. Едва я вошел, явилась в мой кабинет, закрыла дверь и обрушилась на меня.
— Она и вас хотела женить на себе?
— Да. Дескать, я для нее единственный мужчина и все такое. Черт знает что несла. Во всяком случае, мне она угрожала раньше, чем Маркусу. Но как бы там ни было, я ее осадил. Со мной такие номера не проходят.
— Вы думаете, она могла бы заявить в полицию?
— Никоим образом. Она бы навсегда распростилась с финансовой сферой, если б заявила. Я предложил ей некоторую сумму наличными — пятьдесят тысяч фунтов — за молчание.