Лицо Альберта Остина исказила гримаса недовольства. Он разломал пополам очередной карандаш и тихо пробормотал:
— Да пропади он пропадом. Черт побери, так мы не можем. Это незаконно.
Он посмотрел на юриста из «Макфарланз», тот согласно кивнул. Роберт Куилли сдаваться не собирался.
— Да, для Великобритании. А как насчет Швейцарии, Бруно?
Швейцарский юрист на дальнем конце стола задумался, потом сказал:
— Думаю, мы сумеем легализовать выплаты.
— Отлично. Альберт, что скажете?
— Я не хочу иметь с этим дела.
— Джулия, можете подождать минутку? Мне надо сказать Остину несколько слов наедине.
Легкое возбуждение, еще присутствовавшее в комнате, быстро испарялось. Если «Бурликон» намеревался начать операцию, то уже дал бы им знать.
В восемь двадцать восемь уровень адреналина вновь подскочил — зазвонил телефон. Они сгрудились у крошечного громкоговорителя.
— Доброе утро, мистер Селларс, здесь в Гштааде утро прекрасное. Мы с Эрнстом Лаутеншюцем уже на склоне. Я звоню вам по сотовому.
Роско быстро взмахнул рукой. Кого волнует эта треклятая погода? Ближе к делу, ты, швейцарский выродок.
— Итак, Дитер, каково ваше решение?
— Я тщательно все обдумал. Мы с господином Лаутеншюцем допоздна обсуждали этот вопрос…
— И?
— Начинать сегодня слишком рискованно…
В «Скиддер» застонали и закатили глаза. Сердце у Маркуса оборвалось.
— Но я не отказываюсь от сделки. Я хочу, чтобы вы сегодня организовали утечку сведений о тормозах. Посмотрим, насколько упадет цена их акций. Если она снизится достаточно, позднее мы, возможно, скупим акции, естественно, по значительно более низкой цене.
— Когда же это будет?
— Вероятно, в начале января. Ну что ж, пора на лыжню. До свидания, господа. Желаем вам счастливого Рождества.
Ровно в восемь тридцать Куилли и Остин вернулись в комнату. Лица у обоих были непроницаемые. Куилли направился прямо к микрофону.
— Джулия, вы слушаете?
— Да.
— Скажите ему, мы согласны. Покупайте прямо сейчас. Он подтверждает согласие на продажу?
— Подождите… да, подтверждает.
— Хорошо. Скажите ему, что мы официально объявляем о сделке.
— Эрнст?
— Да, это Лаутеншюц. Кто говорит?
— Чарлз Бартон.
— Чарлз, вы очень некстати. Я катаюсь на лыжах.
— Извините за беспокойство. На бирже только что случилось нечто касающееся «Бурликона». По-моему, вы тесно связаны с этой компанией.
— Да-да. Что вы имеете в виду?
— «Юэлл» и «Фернивал» скупают его акции.
— Вы серьезно? Это что, рождественская шутка?
— Если и так, я подозреваю, что шутят над вами. Ну что ж, продолжайте вашу лыжную прогулку.
— Погодите, погодите… Доктор Манц, доктор Манц…
У Ханта состоялся короткий, но резкий разговор с шефом прокуратуры, а затем он был вызван к заместителю комиссара. Беседа была отнюдь не дружеская. Он надеялся, что будет достаточно простого сообщения для прессы. Заместитель комиссара не согласился. В связи с этим делом их всех ждут неприятности, но он хотел свалить все на Ханта. После полудня состоится пресс-конференция. Хант лично скажет журналистам, что улик для осуждения Салминена слишком мало и, стало быть, финн будет выпущен на свободу. Затем заместитель комиссара сообщил, что расследование убийства будет возобновлено под руководством другого офицера.
Джулия помчалась назад в Цюрих и умудрилась успеть на самолет. Терри привез ее в центр Лондона к половине второго. После первой встречи с Альбертом Остином они с Леном отстранились от банковских дел. Не участвуя в работе по сделке и не имея зацепок в расследовании убийства, Терри чувствовал себя пятым колесом в колеснице. Лен по крайней мере мог заняться уходом за Поппи. Теперь, когда сделка началась и деньги практически обеспечены, Лен думал о том, сумеют ли они уговорить Поппи поехать в Калифорнию или в крайнем случае даже напичкать ее успокоительным, чтобы она не отказывалась. Вряд ли. Насколько он знал свою дочь, как только действие лекарств прекратится, она задаст им по первое число. Грозная девочка откажется от американского лечения и скорее убьет себя, чем позволит им не выполнить обещание.
Он протянул руку и опять погладил ее по голове. Устав понапрасну спрашивать, она закрыла глаза и задремала. Лен взял пульт дистанционного управления и убавил громкость телевизора.
Биржевая битва перекинулась в СМИ. Газеты, телевизионные станции, радиокомпании осаждали Остина и Куилли. Дитера Манца и Эрнста Лаутеншюца тоже засыпали звонками, когда они сломя голову вернулись в Цюрих. Прежде всего им необходимо поговорить с Герхардом Мюллером и главами двух других крупнейших акционеров «Бурликона». Но никто из них не отвечал.