Легко сказать — прибавить скорость. С того места, где они сейчас, с Нортамберленд-авеню, можно пробиваться только по набережной Виктории, где движение совершенно непредсказуемо. В тени Хангерфордского моста на светофоре вспыхнул зеленый, и «бентли» свернул налево, на набережную Темзы. Черт, здесь транспорт едва двигается.
Эйнштейн не давал Терри покоя. Как только тот договорился с Дафной, Эйнштейн заставил его послать сообщение на пейджер Мэри Лонг. Она позвонила через пять минут.
— Спасибо, что ответила, дорогая. Послушай, я, кажется, наконец-то прижал убийцу к ногтю и смогу получить признание. Если удастся, думаю, ты лично должна вести это дело, преимущество будет за тобой, и ты ликвидируешь все проблемы по поводу того, что я вел расследование частным образом. Где ты будешь около четырех?.. Нет? Прямо сейчас? Чтоб я сдох! Ладно, постараюсь позвонить пораньше. Пока.
Он отключил телефон и в восторге повернулся к Эйнштейну.
— Слышь, Эйнштейн…
— Следи за дорогой, или ты нас угробишь. В чем дело?
— У Мэри на руках доказательства, что Хант фальсифицировал историю с Сидом Финчем. Будет пресс-конференция, на которой объявят, что Марти выпускают на свободу.
— Великолепно. Молодец Мэри. Теперь звони Дафне, узнай, как там дела.
Лен прямо-таки летел по Лондону, ныряя в боковые улочки и проезды, как только движение стопорилось. Когда оно совсем замирало, он бросал такси на тротуар, как в боевиках, скрежеща выхлопной трубой, пугая пешеходов и вынудив двух полицейских тщетно его преследовать ярдов двести. Он нарушал и игнорировал все правила. Ради того, чтобы выиграть время.
Один из товарищей сообщил, что заметил «бентли» и старается не отстать, пока тот маневрирует в медленном потоке автомашин у Саутуоркского моста. Черт, Бартон уже недалеко от Тауэра. И может удрать.
Гаю Бартону стало по-настоящему не по себе. По встречной полосе прошла патрульная машина. Возможно, совпадение, но он занервничал. Позвонил пилоту и велел ему глянуть, не видно ли в окрестностях терминала полиции, и держать самолет наготове. Если его там ждут, они прорвутся через барьер прямо к самолету и тут же взлетят — с разрешения наземной службы или без оного.
В который раз он посмотрел на часы. Они как раз подъезжали к Тауэру. Отсюда ехать еще минут пятнадцать или двадцать. Когда улица свернула влево и пошла в гору, в сторону от реки, движение опять застопорилось.
«Бентли» тащился вдоль Тауэра. Впереди, у моста, развязка, похоже, перекрыта. Странно, сколько там такси — стоят по обе стороны дороги, и целый поток ползет назад в город. Гай Бартон огляделся. По мосту шла длинная колонна такси, а слева подтягивались все новые несметные их фаланги. Он обернулся — и там такси, впритык к заднему бамперу. Что за чертовщина? Демонстрация какая-то?
Три раза вспыхивал зеленый свет, но машины еле двигались, и «бентли» только-только добрался до развязки. Впереди, за сплошной массой черных машин, дорога на Лаймхаус как будто свободна. Надо просто пробраться туда. Бартон велел Шаху посильнее ударить переднее такси, заставить его вмяться в гущу. Это освободило несколько ярдов. Он велел Шаху повторить маневр.
Но Шах не сумел. Одно из такси резко вывернуло, полностью блокируя путь, а два других стали вплотную с боков. Сзади тоже напирают такси, окружают «бентли» со всех сторон. Такое впечатление, что все это организовано, они будто умышленно взяли его в клещи.
Бартона охватил страх. Он не имел представления, кто это затеял и зачем. Знал только, что ситуация ему не нравится. Надо вылезти из машины и бежать. Он попытался открыть дверцу. Она резко стукнулась о бок такси — проем слишком узок, не вылезешь. Он еще раз-другой ударил дверцей в надежде, что таксист посторонится. Тот яростно посмотрел на него, но не сдвинулся ни на дюйм. Черт!
Товарищ Лена, тот, что приклеился к заднему бамперу «бентли», позвонил ему и объяснил, куда ехать. Подъезжая с Майнориз, Лен и Джулия угодили в созданную их же усилиями пробку, бросили такси и двинулись дальше пешком. Джулия шагала широко. Лен вскоре начал отставать и, еле переводя дух, крикнул, чтобы она его не ждала.