За третьей чашкой в голове смутно забрезжила некая мысль. Необходимая сумма столь велика, что даже прикидывать, как ее заработать, было бессмысленно. Единственный способ добыть ее — преступление. Интеллектуальные уловки ему не по зубам, старушек грабить тоже не пойдешь. Другое дело — обчистить банк. Всего-то и понадобится фальшивое ружье, сумка да колготки Джин. Ехать к банку на собственном такси — значит накликать неприятности, поэтому надо воспользоваться велосипедом или выбрать банк поблизости от метро. На сумке ведь не написано, что в ней награбленное, а колготки он снимет с головы, когда никто не видит, и останется лишь спокойно спуститься на платформу и сесть в поезд до прибытия первой полицейской машины. Билет на метро лучше купить заранее, вдруг там будет очередь.
Когда Лен допил пятую чашку, кухонные часы с кукушкой пробили семь. Он вспомнил, что его ждут в гольф-клубе, но не испытывал ни малейшего желания играть. Лучше быстренько позвонить Терри и отменить встречу.
Легче сказать, чем сделать. С Терри они знакомы не первый год, и Лен рассказал ему об анализах Поппи. Поэтому Терри сразу учуял что-то серьезное и уговаривал Лена до тех пор, пока тот не согласился приехать.
Лен был в удручающей форме, ни одного удачного драйва. Впрочем, его это как бы и не беспокоило, он даже не пытался следить за мячами. Просто зарабатывал штрафные очки и тут же допускал новые промахи. Терри все время приставал с вопросами, но без толку, только с четырнадцатого захода вытянул из Лена, что случилось. Новость ужаснула его, а услышав о стоимости лечения, он чуть не подавился. Но так или иначе, он понимал: надо что-то делать. И дело тут не в дружбе с Леном, он сам очень любил Поппи и часто заезжал повидать ее. Она отчаянно флиртовала с ним и всегда с удовольствием слушала жуткие подробности его запутанной любовной жизни.
Пока они двигались по ровной лужайке, Терри слушал Лена с сочувствием, но, когда речь пошла о плане великого ограбления банка, расхохотался во все горло.
— Ты рехнулся! Когда последний раз был в банке?
— Довольно-таки давно. Я обычно пользуюсь банкоматом на заправке.
— Вот именно. В банках теперь денег нету, они все в банкоматах. И что ты будешь делать? Выломаешь эту хреновину из стены и запихнешь в сумку?
Лен молча ударил клюшкой по мячу. Мяч врезался в насыпь и скатился в глубокую яму. Замечание Терри немножко обидело Лена. Он бы не удивился, если бы товарищ предупредил об опасности быть схваченным охраной, но высмеивать так… просто нет слов. Он перешел в наступление:
— У тебя что, есть идея получше?
К его изумлению, Терри в ответ выпалил:
— А как же. И чертовски замечательная.
— Ну?
— Достань из сумки мобильник и позвони Эйнштейну, пусть чешет в клуб, и поживее.
6
В эту пятницу Чарлз Бартон отменил все свои утренние встречи. Ему необходим покой и время, чтобы подготовиться к ланчу с Эрнстом Лаутеншюцем.
До того как Цюрихский банк стал акционером «Скиддер», Эрнст и его швейцарские коллеги являли собой образец очаровательной сдержанности. С обезоруживающей улыбкой твердили, что слишком мало знакомы с особенностями инвестиционной деятельности англосаксонских банков, чтобы играть сколько-нибудь активную роль. Конечно, они будут рады содействовать, если чисто финансовая поддержка поможет в бизнесе намного меньшему «Скиддер-Бартон». Естественно, весьма заманчиво получить место в правлении «Скиддер», но Чарлз Бартон может быть совершенно уверен, что во всех дискуссиях на правлении Цюрихский банк станет занимать сугубо конструктивную позицию.
Теперь Чарлз втайне сожалел, что впустил этих швейцарских кукушек в свое гнездо. На каждом заседании правления «Скиддер» Эрнст Лаутеншюц постоянно ворчал и сетовал, а когда речь заходила о реальной неудаче — вроде прокола в управлении фондами или болезненной потери на российских облигациях, — его театральные стоны были просто невыносимы. И не сказать, чтобы швейцарцы действительно помогали. Ожидаемая свежая струя швейцарского бизнеса не прихлынула, и выжать деньги для финансирования корпоративных клиентов «Скиддер» было не легче, чем выжать кровь из каменной скалы. Но, что хуже всего, Лаутеншюц постоянно намекал, что если швейцарцам перечат по главному вопросу, то они могут швырнуть на стол предложение о присоединении банка.
Бартон слишком хорошо знал, сколь беззащитен будет «Скиддер», случись такое. В семидесятые годы казалось, что добрый кусок пирога банку обеспечен. Многочисленное семейство Бартон владело более чем половиной всех акций, их компаньоны, семейство Скиддер, вымерли на исходе XIX века, и солидные пакеты оставшихся акций были размещены в дружественных руках старомодных английских страховых компаний. Однако мало-помалу безопасность акционерных основ расшаталась. Со временем члены бартоновского клана по тем или иным причинам стали все чаще нуждаться в наличности, и банку «Скиддер» регулярно приходилось осторожно размещать акции на рынке. Коллективная доля семьи снизилась теперь до двадцати шести процентов, что все еще давало власть, но уже не было неприступным оплотом.