Маркус колебался. Порой Грейс ставила его в тупик. Иногда она бывала пылкой, а иногда казалась совершенно неприступной. Отчасти он сам виноват. Вот недавно в буйном порыве страсти он совсем потерял голову и брякнул какую-то глупость насчет совместного будущего. Вспомнив об этом наутро в ее кенсингтонской квартире, он вынужден был затушевать нежелательный эффект изрядной дозой рассчитанной холодности.
Он посмотрел на часы. Почти полвторого. Если идти, то сейчас, иначе он ни за что не уснет. Он почистил зубы, быстро ополоснулся и натянул свежее белье. Затем, вытащив из дорожной сумки презерватив, спустился на четвертый этаж и осторожно постучал в дверь Грейс.
Грейс замерла в темноте номера.
Маркус подождал несколько секунд и постучал снова. Крепко прижал ухо к двери, пытаясь уловить какой-нибудь предательский звук. Тишина. Он выждал еще с полминуты и опять постучал. На сей раз погромче. И даже настойчиво прошептал: «Грейс».
Черт. Бросив последний умоляющий взгляд на дверь, он уныло побрел восвояси. Только и остается смотреть платный канал — мягкое порно. Надо будет расплатиться пораньше, чтобы другие не подслушали, сколько ему насчитали за дополнительные услуги.
Передавали слезливый немецкий фильм о двух нянях в отпуске, который он видел уже два раза. Досмотрев до конца, он выключил свет и телевизор.
По молчаливому уговору было решено, что совещание с Лаутеншюцем будет вести Роско. За завтраком он ознакомил Маркуса и Грейс со своим стратегическим планом. Маркус сосредоточенно внимал каждому слову, что позволяло ему с легкостью игнорировать Грейс.
— Стало быть, сценарий вот какой. Маркус представит «Фернивал», в том числе их планы интеграции ИФК. Затем Грейс доложит об анализе деятельности «Юэлл». Затем снова Маркус — по поводу графика операции. Лаутеншюц вряд ли хорошо разбирается в проблемах поглощения компаний, в этой благополучной стране проблем почти не существует. И, наконец, я изложу наши соображения насчет финансирования. Дело не только в том, что «Скиддер» обязан предложить Цюрихскому банку первый кусок пирога; в настоящее время банки США рассматривают швейцарцев фактически как нашу материнскую компанию, и, если Цюрихский банк не поддержит нас в этом деле, мы потеряем их доверие. А они нужны нам для совершения очень крупной сделки. Заручившись их согласием, я не буду иметь никаких проблем касательно всего остального. Кстати, должен вам сказать, я привлек еще одного человека.
Маркус встревожился. Но Селларс быстро развеял его опасения.
— Только одного. Джулию Давентри. С тех пор как вошла в мою группу в «Морган-Стэнли», она помогает мне в организации финансирования. И здесь она может оказать неоценимую помощь…
Маркус одобрительно кивнул. После ланча у Чарлза Бартона он не имел особой возможности поговорить с нею, считая ниже своего достоинства становиться в конец очереди из скиддеровских парней, пытавшихся пригласить ее на ланч, обед или куда-нибудь еще. Работа вместе с нею над проектом — его проектом, кстати говоря, — даст вполне естественный шанс узнать ее поближе.
— Между прочим, ей бы хорошо быть с нами, когда мы поедем в Нью-Йорк, чтобы представить банкам свой проект.
Маркус был приятно удивлен. Грейс осторожно улыбнулась, не уверенная, относится ли это «мы» и к ней тоже.
Ровно в восемь сорок пять к отелю подъехал «Мерседес», который быстро доставил их в штаб-квартиру Цюрихского банка. Их проводили на верхний этаж, в конференц-зал. Через десять минут вошел Эрнст Лаутеншюц.
— А-а, Роско. Рад вас видеть.
Строго соблюдая субординацию, Лаутеншюц словно и не замечал остальных, пока не оказал надлежащих почестей главному лицу.
— Вы хорошо устроились? Надеюсь, наши английские друзья не имеют нареканий.
— Да, очень хорошо. Эрнст, мне кажется, вы уже встречались с Маркусом Фордом, он один из директоров в отделе корпоративных финансов.
— Я? О да, наверное. Простите, в вашем отделе так много директоров. — Он небрежно пожал руку Маркуса.
Маркус почувствовал, что краснеет. Он разговаривал с Лаутеншюцем целых десять минут и, лежа в постели с Грейс, щедро преувеличил этот отрезок времени.
— А это, — продолжал Селларс, — Грейс Честерфилд, администратор проекта, который мы собираемся обсудить. Она прекрасный работник.
— Уверен, что так и есть…
К досаде Маркуса, Лаутеншюц прилип к ее руке чуть ли не навечно; ее он явно заметил.