В воскресенье они встали поздно и уселись читать газеты, меж тем как миссис Честерфилд готовила на завтрак гигантский ростбиф. А там пришла пора грузить вещи в машину. Миссис Честерфилд тепло обняла Джулию, затем надолго заключила в свои пухлые объятия Грейс. Мистер Честерфилд, который за все время не произнес почти ни слова, попрощался весьма сдержанно. Торжественно пожал Джулии руку и поблагодарил за визит, Грейс быстро чмокнул в щеку, но глаза его светились теплом, и Джулия поняла, что он очень любит дочь.
Когда они направлялись к главной дороге, Джулия легонько коснулась руки Грейс, лениво лежавшей на рычаге передач.
— Спасибо. Все было замечательно. У тебя такие хорошие родители.
— А тебя не шокировало, как они живут?
— Брось ты, Грейс, нормальный дом, не лачуга какая-нибудь.
— Да так себе домишко… По-моему, ты самая шикарная из тех, кто когда-либо переступал этот порог. Папа совсем заробел. Наверняка решил: чем меньше говоришь, тем меньше риска ляпнуть что-нибудь невпопад.
— Ужас какой! — Джулия искренне огорчилась. — Неужели я такая противная?
— Конечно, нет. Ты просто не из тех, к кому они привыкли. Маме ты очень понравилась. Говорит, ты красивая и тонкая.
Последнее слово Грейс произнесла с ударением. На секунду Джулии почудился намек на насмешку.
— Ты, мол, живая фарфоровая кукла.
Обе рассмеялись.
— Ладно, что бы ты ни говорила, мне они понравились, и, если они когда-нибудь приедут в Лондон, я надеюсь отблагодарить их за гостеприимство.
Грейс хмыкнула:
— Мило с твоей стороны, но волноваться незачем: пуганая ворона куста боится. Они приезжали в Лондон вскоре после того, как я начала работать, и он ужасно им не понравился.
Джулия кивнула и заговорила о другом:
— Ну как, раскручиваешь нашу большую сделку? В ближайшее время нам явно будет не до развлечений. Хотя не могу сказать, чтобы у меня было сейчас много приглашений, если не считать ребят из «Скиддер».
— А как насчет Роско?
— Думаю, у него другие заботы.
— Расскажи-ка поподробнее.
— До недавних пор, как только у него появлялось свободное время, он пытался вытащить меня за город. Теперь он никуда меня не зовет, значит, нашел себе другую.
Грейс улыбнулась.
— А у тебя никого нет? Правда?
— Помнишь тот вечер в Нью-Йорке, когда я сбежала от тебя? Я обедала с человеком, с которым раньше там встречалась. Скорее это были поминки, чем свидание. Мы устроили достойные похороны своему роману. А как дела у Грейс? Грейс влюблена?
— Грейс всегда влюблена. Вся беда в мужчинах, которых я выбираю.
— И что же за беда с нынешним?
— О, ничего серьезного, я справлюсь…
— Как кто?
— Как жена.
— А-а-а.
Они замолчали и не произнесли почти ни слова, пока ехали в Лондон, по мокрой, скользкой дороге.
Вечером в понедельник Эйнштейн вернулся домой после долгого и утомительного рабочего дня. Никакой новой информации он не добыл, зато выручка оказалась солидная. Он заработал двести двадцать фунтов, недурно для двенадцати часов. Рут тоже здорово устала в лаборатории, поэтому они решили расслабиться и вместе принять ванну. Рут прислонилась головой к его курчавой груди, а Эйнштейн ногой откручивал краны, меж тем как руки рассеянно ласкали ее соски. Они опять добрались до середины шахматной партии, когда зазвонил мобильник. Эйнштейн взял аппарат. Слушал он внимательно, сам говорил мало, потом выключил телефон и вновь положил руку на грудь Рут.
— Кто это был?
— Терри. Он выяснил имя второй девушки. Умеет изловчиться, когда захочет.
— Если замешаны женщины.
— Он купил калькулятор и хранил его в машине. Когда его подружка из «Контрол-кебз» в очередной раз дала знать, что Честерфилд заказала такси к «Фернивал», он отвез троицу в «Скиддер» и пару минут покрутился по округе. Потом пошел к секретарше и сказал, что одна из девушек забыла в такси калькулятор. Описал ее внешность и подождал, пока ее разыщут. Спустя три минуты секретарша назвала ее имя, он оставил калькулятор и ушел. Девушки, наверно, посмеялись, увидев калькулятор. Банковские служащие часто используют калькуляторы в такси, обычно это большие машинки фирмы «Хьюлетт-Паккард». Террин калькулятор стоит шестьдесят пять пенсов и весь разрисован голубыми медвежатами.
— Они что-нибудь говорили о сроках?
— Неизвестно. Этот разиня забыл проверить батарейки. Они сели.