— А как ее фамилия?
— Давентри.
— Опять географическое имя. Как Честерфилд.
— А я и не заметил.
— Ладно, давай сыграем. Кто вспомнит больше английских городов на определенную букву. Начнем с «а».
— Аберкорн, Аберфан, Аберистуит…
— Я сказала «английских»…
Встретились они в Париже. Роско решил назначить встречу подальше от делового правобережья, из опасения быть замеченным, поэтому они выбрали «Верней», роскошный отель близ Музея Орсэ. По договоренности, Селларс и Лаутеншюц прибыли туда за полчаса до появления своего гостя.
— Итак, насколько он заинтересован, Эрнст?
— Как я и ожидал, он много лет наблюдал за «Юэлл», но не предполагал, что эта компания может стать… доступной.
— Для вас это, конечно, не новость, Эрнст, вы прекрасно понимаете, что, коль скоро предложение «Фернивал» успешно продвинется, «Скиддер» не может работать на другого? «Бурликону» нужно выбрать другой банк.
— В таком случае, Роско, мы просто проведем сделку через дружественный банк.
— Что значит «дружественный»?
— Тот, что без колебаний разделит с нами свои комиссионные. Конечно, не поднимая шума.
— Необходимо уладить это до прибытия Манца. — Роско озабоченно взглянул на часы. — В нашей частной беседе в Цюрихе именно вы отметили, что поскольку я не участвовал в запуске данного проекта, то обычных сорока процентов мне не видать. И если вы хотите моей помощи, прошу вас подтвердить, что, независимо от того, какой банк будет привлечен, я получу свою долю сполна.
Лаутеншюц отпил глоток чаю и ободряюще улыбнулся.
— Дорогой мой Роско, не беспокойтесь. Мы непременно придем к приемлемому соглашению. Верьте мне.
— Годы банковской деятельности научили меня никому не верить… и, с вашего позволения, я поручил своим юристам подготовить вот этот простой меморандум. Взгляните. Пока он не будет подписан, я не стану вдаваться в детали с Манцем.
В этот миг к стойке администратора подошел высокий серьезный господин и уже секунду спустя направился к ним.
— Решайтесь, Эрнст.
Злобно скривившись, Лаутеншюц схватил бумагу и бегло просмотрел. Потом вытащил из кармана пиджака дорогую авторучку, поставил подпись — всего за несколько секунд до того, как Дитер Манц подошел к столу, — и быстро встал.
— А, доктор Манц, добро пожаловать в Париж. Рад вас видеть.
— Я тоже рад, господин Лаутеншюц.
— Позвольте представить вам Роско Селларса.
— Добрый день, мистер Селларс. Дитер Манц.
— Здравствуйте, Дитер. Рад познакомиться.
Лаутеншюц жестом подозвал официанта.
— Что вам заказать, доктор Манц? Может быть, выпьете со мной английского чаю?
— С удовольствием. — Манц сел, открыл свой черный портфель. — Господа, простите, но у меня очень мало времени. Может быть, перейдем прямо к делу? Мистер Селларс, как я понимаю, «Юэлл» выставлен на продажу.
— Что ж, можно и так сказать. У нас это называется «быть в игре», то есть компания вскоре будет выставлена на торги.
— Но, мистер Селларс, не слишком ли «Фернивал» для этого мал? По величине он составит лишь частицу от «Юэлл».
— «Фернивал», возможно, и невелик, но его руководство пользуется огромным весом. Конечно, сделка очень крупная, но она состоится.
— И Цюрихский банк намерен раскошелиться? — Манц бросил острый взгляд в сторону Лаутеншюца.
Селларс кивнул:
— Таков план.
— Очень хорошо, что вы нас предупредили. Случись это неожиданно, как гром среди ясного неба, наша реакция была бы весьма негативна…
Селларс подумал, что швейцарская солидарность заходит слишком далеко. Должно быть, эта мысль отразилась на его лице. Манц о чем-то спросил Лаутеншюца на швейцарском немецком, тот отрицательно покачал головой. Манц наклонился вперед.
— Есть одна вещь, которую господин Лаутеншюц, возможно, не объяснил вам. Мы, швейцарцы, считаем, что судьбе наших компаний не должно угрожать вмешательство со стороны. Поэтому многие из нас через доверенных лиц, трасты и офшорные компании предусмотрительно разместили акции в надежных руках.
Селларс не понимал, куда он клонит:
— Дитер, я не улавливаю связи…
— Тогда позвольте разъяснить. Несколько лет назад, когда в Швейцарии изменилось законодательство, Цюрихский банк начал опасаться, что станет уязвимым. Поэтому он собрал воедино большой пакет своих акций и в целях безопасности продал их другой швейцарской группе. Эта группа и есть «Бурликон».
— А-а-а… Понятно.
— Я так и думал, что вы поймете.