— И как же вы намерены сообщить им это, Эрнст?
Лаутеншюц улыбнулся Манцу, а затем Селларсу:
— А мы и не собираемся. Это за нас сделаете вы, не так ли?
И он мягко коснулся рукой недавно подписанного меморандума.
13
Дни шли один за другим, неделя близилась к концу, и таксисты все больше нервничали. Слава Богу, акции «Друмалбайн» неуклонно росли в цене — верный знак, что слухи о благоприятной цене на первосортный джин ширились. Троица уже неплохо заработала, имея нереализованную прибыль в восемь тысяч фунтов. А вот о «Юэлл» новостей нет, и это плохо. Интенсивные разъезды между «Скиддер» и «Фернивал» продолжались, вызывая у таксистов подозрение, будто что-то надвигается. Их группе доставалась львиная доля таких рейсов, и они даже опасались, что пассажиры обратят на это внимание. К счастью, банковские служащие были слишком заняты собой и таксистов в упор не замечали. Тем не менее о сроках «вокмены» ничего не сообщали. Все надежды на то, чтобы рискнуть и по-крупному сыграть на опционах, улетучивались при мысли о страшной перспективе возможной ошибки и потери кучи денег. В качестве компромисса они в среду договорились о покупке опциона на десять тысяч фунтов, так что по крайней мере потеряно будет не все. Вдобавок они по-прежнему отчаянно старались перехватить наводку.
Наводка поступила в четверг, примерно в три тридцать, благодаря Маркусу Форду, который возвращался из «Фернивал» в обществе девушки по фамилии Честерфилд. Как только они сели в машину Лена, Маркус закрыл перегородку и велел Грейс позвонить советникам по связям с прессой и обрисовать им картину. После чего произнес магическое: «В понедельник начинаем».
Лен прямо-таки заорал от восторга, когда прослушал запись, но на всякий случай прокрутил ее еще раз, прежде чем позвонил Терри и велел ему связаться с биржевым брокером. В четверть десятого они вложили все до последнего пенни в сорокапятидневный опцион на акции «Юэлл». Срок истекал двадцать первого декабря.
В пятницу Роберт Куилли встал в четыре утра, бросив бороться с бессонницей. Хотя до начала оставалось еще три дня, быстро накапливающаяся усталость не выдерживала натиска адреналина. Он потихоньку вылез из постели, где спала его подружка, и спустился вниз сварить кофе.
Такого возбуждения он не испытывал с тех пор, как участвовал в секретных операциях спецназа. На сей раз нажим будет значительно сильнее, чем при покупке ИФК. Тамошнее руководство было настолько слабым, что всерьез их жалобы никто не воспринял, а их попытки засыпать его отравленными стрелами полностью провалились. Другое дело — Альберт Остин. Двадцать лет он успешно руководил компанией, строил ее уверенно, крепко — дела говорили сами за себя. Да, в последнее время энергии у него поубавилось, но он по-прежнему имел много друзей и наверняка будет отчаянно сопротивляться.
В четверг вечером Куилли встретился с директорами фондовых отделов трех компаний, которые были их крупнейшими акционерами. Все они удивились, что он так быстро решился на столь крупномасштабную операцию. Отклик был неоднозначен. Один был «за», другой — «против», третий колебался. Черт бы их побрал, они предоставили ему свободу действий, но не обеспечили той поддержкой, которая сняла бы с его плеч по крайней мере долю ответственности. Если дело выгорит, ему достанутся все лавры, если нет — все шишки.
Финансирование должно быть улажено к концу сегодняшнего дня, и Маркус Форд заверил его, что сложностей не будет. Тогда останутся только две бессонные ночи на уикенд. Он допил остатки кофе, вернулся в постель и пролежал с открытыми глазами еще час.
Джулия первой почуяла неладное. И предложила Маркусу проверить, что происходит. Цюрихский банк еще не подтвердил, что соглашение подписано, хотя опаздывал уже на двадцать минут. Для паники пока нет причин, но есть веский повод для беспокойства.
Маркус позвонил в Цюрих главе кредитного департамента. Тот любезно сообщил, что, вероятно, произошла техническая накладка и подписанное соглашение вот-вот вышлют факсом.
Джулия сидела за столом Маркуса и ждала, оба они все больше нервничали. В одиннадцать по лондонскому времени Маркус объявил, что сам позвонит Лаутеншюцу. Он пытался добраться до него, когда Джо сделала ему знак и одними губами сообщила, что звонит Роберт Куилли. Маркус раздраженно отмахнулся.
Через пять минут он дозвонился до секретарши Лаутеншюца, которая коротко сказала, что босс на совещании и беспокоить его нельзя. Форд рассвирепел, она в долгу не осталась. Он снова попробовал позвонить главе кредитного департамента и буквально взорвался, узнав, что тот ушел обедать. Все попытки найти кого-либо еще, кто имел отношение к сделке, окончились ничем.