— Чарлз, я столько сил положил на эту сделку. А из-за ваших заигрываний с этими погаными швейцарцами она сорвалась. Мы бы могли обеспечить финансирование где угодно, если б не были вынуждены идти прежде всего к ним.
— Так что вы хотите сказать, Маркус?
— Я считаю, вы обязаны пойти в конференц-зал и сказать ему. Именно вы.
— Понимаю. Что ж, во всяком случае, благодарю вас за все усилия.
Маркус надменно вышел из комнаты.
Когда Маркус вернулся к своему столу, Джо принимала звонок от кого-то, кто отказывался назваться, но упорно твердил, что он его близкий друг. Маркус схватил трубку и сердито рявкнул «алло». Потом он умолк и только слушал. Положив трубку, подошел к столику Джо и сказал, что уезжает на ланч.
Такси, которое Маркус поймал на улице, высадило его на южной стороне Тауэрского моста. Он прошел через Батлеровскую верфь и нашел «Кантина-дель-понте», простой, уютный итальянский ресторанчик. Банковские служащие, которые накануне выходных были не прочь тряхнуть казенной кредитной карточкой, предпочитали его шикарного соседа — «Ле-пон-де-ля-Тур», а «Кантина» был достаточно дешев, чтобы не бояться их любопытных глаз и ушей.
Маркус вошел внутрь. Вон он, за тихим столиком в глубине, спокойный, чуть ли не самодовольный. Враждебно глядя на него, Маркус отодвинул стул и сел.
— Я думал, вы в разъездах.
— Так и есть. От самой Белгрейвии добирался.
— Стало быть, вы знаете о случившемся.
Селларс слазил в карман пиджака, достал толстую сигару и золотую зажигалку «Данхилл».
— Не возражаете?
Маркус не ответил. Роско отрезал кончик, поднес к сигаре огонь и долго пыхтел, пока табак не разгорелся как следует.
— Да, я слышал. Эрнст Лаутеншюц звонил мне.
— Как любезно с его стороны найти окно в плотном расписании. Полагаю, это доказывает, как высоко он вас ценит.
Сарказм пропал втуне.
— Да, безусловно.
Маркус все еще петушился:
— Но вы узнали об этом не сегодня, верно?
Селларс пыхнул сигарой и кивнул.
— Скажите, Роско, я правда хочу знать, почему вы погубили мою сделку?
— Я ее не губил.
— Что это значит, черт побери? Пока мы здесь сидим, Чарлз Бартон говорит Куилли, что все кончено, а тот кроет его на чем свет стоит.
— Да, для Куилли вправду все кончено. Но сама операция состоится. Только покупатель будет другой.
— Кто?
— Сейчас скажу. Но сначала давайте что-нибудь закажем.
— Я не голоден.
— Как угодно. А вот я проголодался.
Селларс заказал салат. Официант уже хотел уйти, но Маркус схватил меню и выбрал макароны с омарами.
— Ну, так кто ваш таинственный новый покупатель?
— Маркус, помните то совещание, когда этот слюнтяй Литгоу порол чушь насчет того, почему он занимается банковским делом? Да, я предпочитаю честность и думаю, есть только одна причина заниматься этой хреновой работой. Деньги. В мире нет ни единого банка, который хоть сколько-нибудь беспокоится о своих сотрудниках, и всякий, кто заявляет, что беспокоится о своем банке, либо лжец, либо дурак. Единственная стоящая стратегия — добиться такого положения, которое обеспечит тебе максимальную выгоду. Банкиры — это глисты. Неужели вы искренне думаете, что глист с интеллектом выше среднего поползет в задницу голодного хиляка, который может в любую минуту взять да и помереть, тогда как рядышком есть упитанный толстяк? Вот в чем наша задача — шевелить мозгами и задавать себе правильные вопросы. Получит ли твой банк достаточно прибыли, чтобы хорошо платить? Если нет — уйди из него. Если да, задай следующий вопрос: занимаешь ли ты в нем позицию, которая обеспечивает достойную оплату? Если нет — уйди.
Принесли заказ, Селларс потушил сигару. Он и теперь продемонстрировал свое умение поддерживать беседу и одновременно жевать.
— Перейдем теперь к «Скиддер». При нынешнем руководстве банк движется по дороге в никуда. Как вы думаете, как долго он сохранит самостоятельность?
Маркус проглотил кусочек омара.
— Два-три года. Или дольше, если будет возможность завершить некоторые сделки.
Селларс пропустил колкость мимо ушей.
— Я даю максимум шесть месяцев. Фондовое управление быстро теряет счета, глобальный маркетинг недосчитывается лучших сотрудников, а состояние корпоративных финансов вы сами знаете. Окончательный результат: «Скиддер» сдох, только и ждет, чтобы его выпотрошили.
— Если он так плох, кто же на него позарится?
— Он — раритет. Осталось очень мало инвестиционных банков, которые можно купить, а, кроме того, иностранным коммерческим банкам легче купить, чем создавать.