Единственным отрадным событием за весь этот тягостный день был телефонный разговор с нею: когда он позвонил, она невероятно растрогала его своей добротой, предложив ему приехать вечером в Найтсбридж и пообещав приготовить что-нибудь попроще и сделать ему успокаивающий массаж.
Она исполнила свое обещание. Зажаренные на гриле цыплячьи ножки вкупе с бутылочкой «Поммери» оказались великолепны. Запах лавандового масла приятно щекотал ноздри Бартона, а она, игнорируя его протесты, что она, должно быть, тоже устала, более часа делала ему массаж. Когда наконец она легла рядом, сердце его переполнилось, и, взбодренный шампанским, он наговорил кучу безрассудных слов, каких не говорил никогда.
Маркус Форд провел вечер с Софи. Он не вдавался в подробности, лишь обмолвился, что его большая сделка откладывается. Софи в ответ фыркнула, что на их личном языке означало: «Меня это не волнует, но ты всегда все портишь». Тогда он оглушил ее цифрой. Она и вправду на целых пятнадцать секунд прервала игру с дочерью, пока несносный ребенок криком не заставил ее возобновить забаву. Наконец-то он произвел на нее впечатление. Даже для Софи шесть миллионов отнюдь не пустяк.
Он дал ей возможность свыкнуться с новостью, а сам пошел на кухню и смешал большую порцию джина с тоником. Селларс, конечно, хитрец, но, Боже мой, все сосредоточено на нем. Желание Цюрихского банка оплатить полную стоимость сделки не оставляло никакого сомнения в огневой мощи «Бурликона». Его позабавило, что Роско тихонько обвел швейцарцев вокруг пальца, прибегнув к услугам «Хок», международного частного сыскного агентства, и для начала выяснил, кто таков этот школьный друг Манца, а затем накопал на него компромат. Роско называл это «небольшой страховкой». Судя по всему, Герхард Мюллер поднялся до председателя огромной Альпийской страховой компании не только благодаря собственным заслугам. Если информация «Хок» верна, то даже слабый лучик света, направленный на его прошлое, потрясет весь швейцарский деловой мир, причем сила удара выйдет за пределы шкалы Рихтера.
По словам Роско, агентство «Хок» проявило похвальную предприимчивость, сумев развязать языки швейцарского преступного мира и не погнушавшись в известном смысле пойти на кражу со взломом (по собственной инициативе). Селларс позабавил себя и Маркуса рассуждениями о том, как чувствовал себя Мюллер, вернувшись с женой после уикенда и обнаружив свой сейф открытым. Он явно был бы рад, если б воры похитили женины драгоценности, и лишь отчаянно надеялся, что изъятые документы окажутся для воров бесполезны.
Куда меньше Маркуса обрадовало, когда Селларс объявил, что особые навыки «Хок» понадобятся и в Англии. «Бурликон» очень хотел совершить сделку, но считал ее слишком крупной, чтобы работать без дополнительной информации об объекте покупки. Роско уверял, что здесь обойдется без кражи. Нужно только отыскать в «Юэлл» родственную душу, которая в обмен на некую сумму или на перспективу будущего продвижения познакомит их с внутренней обстановкой.
Маркус знал, что эти опасные водовороты способны утопить его. Подобные действия совершенно незаконны, и, если все раскроется, тех, кто в этом замешан, ждет конец, в том числе и сам банк. Зачем Роско рассказал ему? Чтобы крепче связать фаустовским договором? Может быть, но есть и другой вероятный мотив. Если бы такого рода подробности всплыли внезапно, Маркус мог бы отреагировать опрометчиво. Теперь он по крайней мере имеет время подумать и уклониться. Или нет. Это просто дает Роско лишний повод еще больше ограничить поток информации. Зачем Чарлзу Бартону знать о сделке? Теперь, когда финансирование обеспечено, Джулию тоже можно отстранить. Грейс, конечно, понадобится, и ее надо стимулировать. Тысяч пятьдесят, пожалуй, гарантируют ее помощь и конфиденциальность. Но о хоковском компромате ей все же лучше не говорить. Пусть это останется между ним и Роско.
14
Гай Бартон размышлял о Цюрихском банке, когда в пятницу его самолет приземлился в Сакраменто. Предложение было наглым, но несвоевременным его не назовешь. «Эликсир» испытывал острый спад. Группа имела серьезные долговые обязательства и, если вскоре не наметится улучшения, окажется весьма беззащитной. Как частная компания, они смогут некоторое время скрывать плохие новости, но рано или поздно их банки занервничают. Если дело примет серьезный оборот, то вливание, подобное тому, какое предлагают швейцарцы, кардинально изменит ситуацию. Пока еще нет нужды что-либо предпринимать, но поиграть с ними невредно. Если в конце концов он согласится, Чарлз будет вне себя.