— Что с тобой будет, Лен, если Терри не выдержит и все расскажет?
— Если выйдет наружу, что мы записывали разговоры пассажиров, нас всех уволят и жетоны, небось, отберут. В данный момент меня больше волнует, что они сделают с опционами. Даже Эйнштейн не знает, можно ли считать это использованием служебного положения.
— Господи, Лен, что же нам делать? Подумать страшно, что тебя посадят в тюрьму. У тебя же давление; это тебя убьет. И что мы скажем соседям? Может, уедем и спрячемся где-нибудь за границей?
— С больным ребенком на буксире? Не говори глупости, родная. У нас нет выбора, только ждать и надеяться.
Телефон вдруг ожил. Сердце у Лена стучало, как молот, пока он сумел оттолкнуть Джин и схватил трубку.
Звонил всего лишь Эйнштейн.
— Извини, что так поздно, Лен. Не возражаешь, если мы заедем на чашку чая?
— Конечно, нет, приятель. Иду ставить чайник.
Патологоанатом прибыл в лабораторию на Хорсферри-роуд ровно в восемь. Вымыл руки, надел перчатки. Ассистент уже привез труп из холодильника и поместил на стол, ничем не прикрытый. Красивая девушка. Но, увы, таких было много.
Он осмотрел горло и затылок, потом скрупулезно обследовал руки. На левом предплечье легкий ушиб, как будто кто-то грубо его стиснул. Затем пришла очередь торса. Тело крепкое, спортивное, с твердым, плоским животом. Чутье говорило ему, что смерть была неестественная. Он осмотрел ноги. На правой ничего. На левой, кажется, тоже. Но тут наметанный глаз заметил маленькое красное пятнышко посередине бедра, с наружной стороны. Он попросил у ассистента лупу и пригляделся… Да, вот оно! Крохотный след укола, не более трех миллиметров в диаметре. Теперь, зная, с чем имеет дело, он перейдет к почкам. Там наверняка есть изменения. Сердце, желудок, кровь, влагалище пока подождут. Если его предположение подтвердится, надо поскорее сообщить полицейским.
Исследование почек заняло полчаса. Убедившись в правильности своих подозрений, патологоанатом набрал номер полицейского участка Фулем.
— Суперинтендант Хант? У нее в почках явные следы токсического вещества. Через час-другой будем знать, какого. Но, без сомнения, именно это и вызвало сердечный приступ.
— Как введен яд?
— Укол в левое бедро шприцем или иным острым предметом, смазанным ядом.
— Вы уверены? Она точно была убита?
— Я не могу отрицать возможности самоубийства. Но если она тут же не выбросила орудие в окно, то я бы сказал, что у вас убийство.
Шутник, подумал Хант.
Патологоанатом продолжал:
— Вы хотите, чтобы я позвонил лично вам, когда будут готовы результаты анализа яда?
— Я не знаю еще, кто будет вести дело. Я просто оказался на дежурстве. Все зависит от того, как решат наверху. За годы службы я расследовал больше убийств, чем кто-либо другой.
17
Скотланд-Ярд недооценил степень интереса прессы к происшествию в такси. Когда новость разослали в газеты, на пресс-конференцию собралась куча репортеров. Заместитель комиссара столичной полиции открыл ее и представил старшего следователя, суперинтенданта Ханта, который в свои сорок восемь лет считался в Лондоне одним из самых опытных детективов. Хант изложил основные факты, а потом предложил задавать вопросы.
— Рассчитываете ли вы вскоре арестовать преступника?
Хант уже бывал на таких мероприятиях, и стандартные фразы легко соскакивали у него с языка.
— Следствие активно ведется по нескольким направлениям, и я уверен, мы скоро задержим виновника этого гнусного преступления.
— Какой яд был использован?
— Высококонцентрированная форма яда, содержащегося в плодах клещевины. Когда такой яд попадает в кровь и достигает сердца, он вызывает паралич миокарда и мгновенную остановку сердца. Причем это легко принять за естественный сердечный приступ.
Худой морщинистый газетчик из «Гардиан», явно обладавший хорошей памятью, спросил:
— Этот случай похож на убийство болгарского диссидента в семидесятые годы?
Патологоанатом просветил Ханта на сей счет. Тогда был использован тот же яд, только в значительно более слабой и медленнее действующей концентрации.
— Да, похоже. Диссидента звали Марков. Убийца поместил крохотную платиновую капсулу с ядом на кончик зонта и уколол жертву в ногу. Токсическое сырье широко доступно в Индии и часто применяется там для убийств.