— Была ли Грейс изнасилована?
— Нет.
— Тогда что вы можете сказать о мотиве преступления?
— На данном этапе расследования о мотиве судить трудно. По-видимому, убийца знал ее, но пока нам неизвестно, был ли он ее другом или случайным знакомым. Учитывая обстоятельства смерти, ясно одно: преступление умышленное.
— Можете ли вы назвать имя таксиста?
— Нет. Он помог нам в расследовании, но, повторяю, находится вне подозрения. Однако вы должны понять, что нам нельзя раскрывать его личность.
— Он помогает вам сделать фоторобот убийцы?
— Мы не планируем делать фоторобот. По определенным причинам, которые я не вправе сообщить.
Если убийца не совсем уж дурак, он догадается, что таксист не рассмотрел его. Однако догадка ничего ему не даст.
— Что вы могли бы сказать рядовым гражданам, пользующимся лондонскими такси? Может быть, женщинам не стоит ездить в одиночку?
Этот вопрос полицейские тоже предвидели и заранее решили, что ответит на него заместитель комиссара. Тот пододвинулся ближе к микрофонам:
— Лондонские такси — самые безопасные в мире. Как сказал суперинтендант Хант, нападение было явно умышленное и могло произойти где угодно. Водитель не только не замешан, он даже не знал о нападении, пока не прибыл к месту назначения.
Конечно, эта версия не сообщала всей правды. Полиция убедилась, что Торогуд не убийца, но еще не уверилась в полной его невиновности. Решение объявить его свободным от подозрений было чисто политическим ходом. Любая другая версия вызвала бы в столице хаос, что наглядно доказал глава Лондонской ассоциации водителей такси, как только узнал о деле. Если в дальнейшем выявятся обстоятельства, отягощающие таксиста, их можно будет расследовать, не привлекая внимания общественности.
Возникла пауза, и заместитель комиссара объявил, что родители Грейс хотели бы сделать краткое заявление, но предупредил, что ни на какие вопросы они отвечать не будут.
Честерфилды отказались от первоначального плана, согласно которому зачитать заявление должен был Том Честерфилд. Ему это не по силам. Пол предложил подменить отца, но Бет сразу отвергла его идею — несмотря на все свои слезы, она чувствовала, что это ее тяжкая обязанность. Грузной походкой они вошли в зал, Пол поддерживал под локоть мать, а учтивая сотрудница Скотланд-Ярда — Тома. Родители выглядели усталыми, осунувшимися, сильно постаревшими. Когда они сели, Пол стал позади и положил руку на плечо матери, которая пыталась отодвинуться от плотного ряда микрофонов. Вытащив из рукава фиолетового платья мокрый носовой платок, она старалась прочистить горло.
— Грейс хорошая девушка, у нее вся жизнь была впереди. Когда она закончила Кембридж и стала работать в банке, мы ужасно ею гордились. Но сама она ничуть не изменилась, всегда оставалась нашей маленькой Грейс, которая для каждого находила доброе слово. Мы не можем понять, зачем кому-то понадобилось так с нею поступить. Мы обращаемся ко всем, кто может хоть что-нибудь сообщить об этом деле, — отзовитесь, не только ради нашей Грейс, но чтобы остановить злодея, пока он не совершил новое зверство…
Бет не выдержала. Пол сжал ее плечо. Том был в полной прострации и помочь не способен, по лицу его текли слезы. Бет судорожно глотала воздух, стараясь произнести последние несколько фраз. Но все напрасно. Заместитель комиссара пожалел ее.
— Думаю, не стоит более испытывать мистера и миссис Честерфилд, у которых такое горе. Мы будем держать прессу в курсе расследования. Благодарю вас, дамы и господа.
Пресс-конференцию повторяли в каждом выпуске новостей. Она стала потрясением и для Джин с Леном, и для Эйнштейна и Рут. До тех пор теплилась слабая надежда, что Терри отделается мелкими неприятностями. Но видеть все по телевизору как жуткую реальность, наблюдать, как мать девушки мучительно делает заявление, — от этого разрывалось сердце. Никто из них не желал допускать мыслей, тайком закрадывавшихся в голову.
Из-за всех треволнений Джин и Лен едва помнили о Поппи, только кормили ее и следили, чтобы она принимала таблетки. Кашель не давал девочке уснуть почти всю ночь на четверг, и она заметила беготню внизу. В четыре утра мать и отец были еще на ногах, а когда она услышала под окнами знакомый звук мотора такси и приглушенный голос отца, впускающего в дом Рут и Эйнштейна, ей стало ясно, что происходит нечто странное. Почему Терри не приехал? Может, у него неприятности? С очередной женщиной или с законом? Может, это связано с деньгами на ее лечение в Сан-Франциско? Вдруг Терри ограбил ради нее банк, с него, дурака, станется.