В пятницу вечером на совещании следственной бригады произошли драматичные события. Началось спокойно. Хант доложил, что «Скиддер-Бартон» выказал большую готовность к сотрудничеству. Особенно председатель. Но соруководители отдела корпоративных финансов уверяют, что никакой связи между работой Грейс и актом насилия быть не может. Хант добавил, что разделяет их мнение. Есть более перспективные версии.
Когда он закончил, в комнату ворвалась Мэри Лонг, на которую он успел рассердиться за отсутствие.
— Сэр, простите за опоздание. Я думаю, мы кое-что обнаружили. По вашему указанию мы проверили все места, где регулярно бывала Грейс. Одно из них — оздоровительный клуб под названием «Шипшейп», как раз в центре Холборна. Грейс состояла его членом и бывала там два-три раза в неделю. Там работал парень из Финляндии, по имени Марти Салминен, который уволился на следующий день после убийства.
Хант старался скрыть, что слова Лонг произвели на него впечатление. А Лонг продолжала:
— К сожалению, у них там нет образца его почерка, но бумага, которую используют в клубном офисе, точно такого же формата и оттенка, как и та, на которой написаны письма. И человек, с которым мы там говорили, сообщил, что Салминен всегда пытался приударить за женщинами — членами клуба. Нам дали его домашний адрес: он жил на Эрлз-Корт вместе с тремя шведами. Двоих мы опросили. По их словам, Салминен собрал вещи и уехал без всяких объяснений. Есть ли у него кашемировое пальто, им неизвестно. Между прочим, они здорово на него злятся, он задолжал квартплату за две недели.
— А у нас есть хоть какая-нибудь версия насчет его местопребывания?
— В данный момент нет, сэр. Мы выяснили все это лишь час назад.
— Ладно, организуйте наблюдение за аэропортами, железнодорожными вокзалами, паромами. Возможно, он уже покинул страну, но необязательно. У нас есть его фотография? Нет? Ладно, пускай его соседи по квартире и коллеги из клуба помогут составить фоторобот. А еще лучше связаться с властями… — Хант безуспешно пытался вспомнить название столицы, — …в Финляндии. У них должна быть его фотография в документах на выдачу паспорта. И пусть проверят, не вернулся ли он домой и не слыхали ли о нем его родственники. Пожалуй, хорошо бы оповестить и полицию других стран, куда он мог сбежать, например Испании. Все, за работу. Возможно, он и есть тот, кого мы ищем.
Он хотел было скрепя сердце поблагодарить инспектора Лонг, но тотчас же передумал.
Всю ночь в пятницу Терри ворочался с боку на бок и проспал не более часа. В четыре он встал, натянул более или менее чистую одежду и поплелся на кухню, заварить растворимый кофе. Поднимая чашку, он заметил, что рука дрожит. Посмотрел в окно, в ночной мрак. Падал легкий снежок, успевший запорошить землю. Похоже, на улице чертовски холодно. Он вернулся в спальню и опять попробовал уснуть.
Но сон не приходил. В восемь тридцать он услышал, как возле дома остановилось такси. Ошибки быть не может: машина была его. Значит ли это, что он чист, или, может, они думают арестовать его попозже, днем? Водитель позвонил, велел ему расписаться в получении и ушел. Когда он скрылся из виду, Терри пошел к багажнику. Передумал, вернулся в дом, позвонил друзьям и по окутанным туманом улицам поехал к Лену.
Эйнштейн уже был там, они с Леном ждали его на улице, потирая руки, чтобы согреться. Лен вывел свою машину из гаража. Только когда Терри заехал внутрь, а двери гаража закрылись от любопытных глаз соседей, они повернули ручку и заглянули в багажник.
18
Лен осторожно понес кассету в дом, Эйнштейн и Терри шагали следом. Они собрались в гостиной, Лен присел на корточки и сунул кассету в плеер. Все трое сели, напряженно пережидая щелчки и жужжание.
Лен несколько раз перематывал пленку, пока нашел нужное место. Терри заранее извинился, что пропустил начало разговора, и скрестил пальцы на счастье: дай-то Бог, чтоб батареек хватило до конца.
Фоновые шумы. А затем у них мороз по коже прошел: мертвая девушка заговорила из могилы: «…и ты нарушил все обещания, которые мне дал… Поверить не могу. Я доверяла тебе, любила тебя — и вот что получила. И ты еще нагло просишь меня закрыть глаза на то, что происходит с „Юэлл“. Я же сяду из-за этого в тюрьму. Можешь указать хоть одну причину, почему я должна?»
Ответа вроде бы не последовало.
Эйнштейн поднял руку. Лен и Терри услышали только шипение записи. Но Эйнштейну почудились какие-то неразборчивые слова.