19
Пустившись в бега, Марти Салминен особо не мудрствовал. Первая часть плана вполне удалась: в пятницу он добрался поездом до Дувра, пересек на пароме Ла-Манш и сел на парижский поезд. Отследить его переезды невозможно, и если бы он тихо переждал там, оплачивая дешевый номер наличными, его бы, наверное, никогда не нашли. Владелец гостиницы не слишком беспокоился о проверке паспортов, а когда платили вперед, с полицией не связывался.
Спугнула Марти английская газета, которую он в понедельник увидел в киоске. Эта фотография, сделанная восемь лет назад, к его восемнадцатилетию, была так не похожа на него нынешнего, что ничем ему не грозила. Но все равно, прочитав, что его ищут для опроса в связи с убийством Грейс Честерфилд, он испугался. А вдруг его мать в Хельсинки тоже услышит об этом? Если это убийство такое серьезное, финские газеты наверняка напишут, что подозревают финна.
Размышляя об этом, Марти позвонил матери. Она была вне себя от тревоги и слишком сердита, чтобы принимать на веру его уверения в непричастности. С таким-то прошлым можно ли ему верить? Она посоветовала ему сдаться, вернуться в Англию, не усугублять положение. Конечно, она спросила, где он, и обиделась, когда он не сказал. Только после разговора, мучительного от начала и до конца, Марти осенило, что, возможно, финская полиция прослушивает телефон матери. Если так, они уже знают, где он сейчас, сообщат французской полиции, и через минуту-другую за ним приедет полицейская машина. Он побросал в рюкзак свои немногочисленные пожитки, прошмыгнул мимо администратора и убрался из гостиницы.
Он понимал, что надо удирать из Франции, и по дороге в Руасси пытался решить, куда ехать. В Европе слишком опасно. Чутье велело сматываться подальше. В Америку ехать рискованно: он боялся их компьютеров. Может, вернуться в Индию? Год, проведенный там, был для него счастливым. Или рвануть в Южную Америку, где сейчас лето? Он не знал ни слова ни по-испански, ни по-португальски, так что найти работу будет трудно. Дальний Восток более привлекателен. В тех краях столько молодых американцев, австралийцев и европейцев, что среди них можно затеряться на долгие годы. К тому же он всегда мечтал выяснить, справедлива ли репутация девушек с Бали или с Филиппин.
В аэропорту Марти поинтересовался в нескольких кассах насчет дешевых рейсов, понимая, что кредитной карточкой пользоваться нельзя, а значит, он ограничен той суммой наличных, которую снял перед отъездом из Англии. Он тщательно избегал европейских авиакомпаний и в конце концов выбрал тайские авиалинии, рейс до Бангкока, вылет через час. Пришлось взять билет на собственное имя и предъявить свой паспорт; изнывая от страха, он встал в очередь к паспортному контролю, а после, как на иголках, дожидался отлета. Только через два часа, когда они давно уже покинули воздушное пространство Франции, он начал успокаиваться и строить глазки стюардессам. После небольшой выпивки и еды он крепко уснул и проснулся, когда самолет уже заходил на посадку в Бангкоке.
Местные полицейские и финский консул застали Марти врасплох. Он даже не успел выйти из аэропорта. Консул сказал, что выбора у него нет. Если он не согласится добровольно вернуться в Англию, британцы потребуют его выдачи. До суда тайцы заключат его под стражу, и нет никакого сомнения в том, каков будет вердикт. Марти понимал, что он обуза и что консул хочет от него избавиться.
Марти попросил адвоката, и ему разрешили проконсультироваться по телефону с тайским юристом, который постоянно сотрудничал с консульством. Сухим, бесстрастным тоном таец слово в слово повторил позицию консула. Три часа спустя, не получив возможности ни принять душ, ни сменить одежду, Марти вновь сидел в самолете, причем под конвоем бангкокского детектива, хотя возвращение было «добровольное». Вечером в четверг по прибытии в Хитроу его передали английской полиции в наручниках, словно злую собаку.
Британская полиция официально взяла его под стражу, посадила в тяжелый бронированный фургон, который эскортировали мотоциклисты, и доставила в Лондон.
Допрос проводил Хант самолично. Он обрадовался, что Салминен бывал в Индии, вероятном источнике яда, и пришел в восторг, когда поступили сведения о Марти из финской полиции. В двадцать два он был осужден за попытку изнасилования несовершеннолетней, а спустя еще два года обвинен в изнасиловании итальянской студентки. Его оправдали, но выписки из дела, присланные финской полицией по факсу, свидетельствовали, что, по их мнению, он был виновен. Для Ханта, отнюдь не поклонника судебных процессов, эти материалы были равнозначны обвинительному приговору. Он не сомневался, что суток не пройдет, как парень во всем сознается.