— А я не слышала.
— Не верю!
Кадровик был весьма смущен. Джулия догадалась, что он умолял Роско сохранять спокойствие, и решила обратиться к нему.
— Можно узнать, зачем меня вызвали сюда? Вы считаете мои действия дисциплинарным проступком? И собираетесь объявить мне выговор или еще что-нибудь?
Кадровик откашлялся:
— Да нет. Как вам известно, Джулия, инвестиционный банк — это одна команда, где все друг другу доверяют. Роско очень разочарован вашим поведением и полагает, что вы умышленно пренебрегли интересами банка.
— Искренне сожалею, что у Роско сложилось такое впечатление. Уверяю вас, я сделаю все возможное, чтобы восстановить его доверие ко мне, если он даст мне шанс.
— Мы считаем, что дело зашло слишком далеко. По мнению Роско, отношения испорчены непоправимо, и впредь работать с вами невозможно.
— Что это означает? Вы хотите убрать меня из его команды и перевести в другой отдел?
Кадровик, пряча глаза, проговорил:
— Мы взвесили такого рода возможности и пришли к выводу, что в настоящее время ничего… подходящего нет.
У Джулии перехватило дыхание.
— Вы что же, решили меня уволить? — Теперь и она повысила голос, это же возмутительно. — Но это вам дорого обойдется. По контракту мне полагается бонус за два года. Коль скоро я получу бонус и жалованье до последнего пенни, вы можете делать все, что угодно.
Кадровик не отрывал взгляда от стола. Инициативу опять перехватил Роско.
— Если вы рассчитываете после всего, что натворили, уйти с кучей денег, то вы глубоко заблуждаетесь. Вы уволены, и точка. В данный момент сотрудник службы безопасности складывает ваши личные вещи в пакет и несет их сюда. Вам выплатят жалованье за этот месяц, и ни пенни больше.
Глаза Джулии сверкнули:
— Вы не можете так поступить, Роско. Здесь не Уолл-стрит. Здешние законы не позволяют работодателям поступать таким образом. Если мне не выплатят все, что положено, я подам в суд. Отличная реклама для банка, верно?
Роско взорвался — это была последняя капля. Он грохнул кулаком по столу и заорал:
— Попробуйте только подать в суд, и я сделаю так, что вы никогда больше не будете работать в инвестиционном банке! А если еще раз посмеете мне угрожать, то увидите, что я сделаю с вашей репутацией!
Кадровик смотрел на него с недоумением. Но для самой Джулии смысл этих слов был мучительно ясен. В ту сумасшедшую, хмельную ночь в Нью-Йорке они приехали к ней домой, и Роско вынул из кейса «маленький сюрприз» — фотоаппарат «Полароид». Целый час она отказывалась, но еще одна бутылка шампанского и нарастающее вожделение покончили с остатками здравого смысла. Вначале она позировала без лифчика, потом без трусиков и, наконец, что самое унизительное, во время совокупления. Он тогда клялся, что это все только для азарта, что утром он сожжет снимки. И действительно сжег — некоторые из них, украдкой, когда она пошла в ванную, спрятав наиболее пикантные в карман пиджака.
Джулия никогда в жизни не делала ничего настолько постыдного, и известие, что фотографии уничтожены лишь частично, оживило весь ужас воспоминаний. Роско выждал несколько месяцев, прежде чем с откровенно плотоядным видом сообщил, что сохранил один-два снимка для «коллекции». И теперь, сидя напротив него, обуреваемая жгучей ненавистью, она нисколько не сомневалась в том, что он имеет в виду. Если она опять перебежит ему дорогу, он, не задумываясь, поместит эти снимки в Интернете, во всей их красе, и позаботится, чтобы каждый банкир зашел на сей сайт. Она потерпела поражение.
Когда ей предъявили документ об увольнении, Джулия вполне успокоилась. Как только она подписала его, Селларс вышел из кабинета, даже не взглянув на нее. Начальник отдела кадров промямлил что-то вроде извинения и встал, показывая, что разговор окончен. Очень медленно Джулия поднялась и вышла в коридор — на скамейке лежал пакет с остатками ее банковской карьеры.
Днем, затормозив у дома Бишопов, Эйнштейн увидел, как подъехало такси Терри. Они кивком поздоровались и стали ждать, когда Лен подойдет к двери. Настроение у обоих было подавленное, понятно ведь, что это будет самый безрадостный, а может быть, и последний военный совет. Даже не говоря об услышанной по радио новости, перспективы были безотрадны. Цена акций «Юэлл» опять понизилась. Без помощи Дафны получить заказ от скиддеровских сотрудников было практически невозможно, и никакой новой информацией они не располагали. Вдобавок состояние Поппи опять ухудшилось. Она не спала и еще больше похудела. С той минуты, как они узнали об облаве на финна, их грызла нечистая совесть, а весть о том, что ему официально предъявили обвинение, окончательно развеяла надежду, что это уловка полиции.