Джин ушла за покупками, поэтому Лен сам заварил чай, усадил товарищей в гостиной и открыл заседание.
— Ну… что же нам теперь делать, черт возьми?
Эйнштейн пытался найти лазейку:
— Послушайте, он, конечно, работает в гимнастическом зале, но это не означает, что он не мог знать про «Юэлл». Может, она ему рассказала. Может, у него есть богатые друзья, которые вложили в это дело крупную сумму. Если таксисты играют на бирже, то почему этим нельзя заниматься служащим оздоровительных клубов?
Никто не верил ни единому его слову, и ответа Эйнштейн не получил. Терри совсем сник:
— У вас-то все в норме. А я? Что будет, если обнаружится, что я наврал с три короба? Раньше я вам не говорил, и без того забот хватало, но за мной, кажется, следят.
Лен не удержался от смеха:
— Чушь собачья. У тебя комплекс Джеймса Бонда, вот и все. Терри Торогуд с лицензией на все виды деятельности.
Терри шутку не оценил. Он здорово разозлился:
— Я серьезно, Лен. И если за мной кто следит, то скоро выяснит, что мы работаем вместе. Пока мы в состоянии помочь Поппи, я на все готов, но если опционы эти не стоят теперь и бумаги, на которой напечатаны, то лучше мне рассказать правду.
Эйнштейн опять вмешался:
— Я знаю, ситуация не ахти, но опционы действительны еще более трех недель. Глупо выходить из игры раньше этого срока. Как считаешь, Лен?
— По правде говоря, я не знаю. Мы здорово влипли, особенно Терри. И если этот финн, которого они засадили, невиновен, мы фактически помогаем настоящему убийце уйти от ответа.
— В таком разе у меня есть предложение. Подождем еще несколько дней, попробуем добыть сведения насчет «Юэлл». Если не сумеем, то быстро продаем опционы за ту цену, какую дадут, и прекращаем операцию. А если окажется, что они намерены признать финна виновным, мы найдем способ сообщить полиции, что они взяли не того человека.
Терри пожал плечами.
— Тебе решать, Лен. Поппи — твоя дочка. Если ты хочешь еще немного повременить, я с вами.
Лен кивнул:
— Ладно, пусть будет, как говорит Эйнштейн.
Как вдруг послышался другой голос:
— Нет.
Все трое замерли. Дверь в холл была приоткрыта. Терри первый сорвался с места, подбежал к двери и распахнул ее.
— Ах ты, черт.
Поппи съежилась на полу, маленькая, худая. Спускаясь по лестнице, она вконец выбилась из сил, но каким-то образом сумела подавить кашель. Теперь все трое мужчин стояли в дверях. Лен оттолкнул Терри и склонился над ней.
— Господи Иисусе, Поппи, что ты здесь делаешь?
Она посмотрела на него.
— Неси меня в комнату. Я хочу поговорить с вами.
— Нет, милая. Я отнесу тебя наверх, в постель. Здесь ты можешь до смерти простудиться.
— Нет.
В ее голосе и взгляде было столько решимости, что Лен испугался. Без слов поднял дочку и отнес в кресло. Терри быстро сбегал наверх за одеялом. Поппи нетерпеливо ждала, пока Лен укутает ее, а затем открыла свое совещание.
— Вы все думаете, раз я больна, то понятия не имею, что происходит. А я знаю куда больше, чем вам кажется. Вы ведь замешаны в том убийстве в такси, да? Да? — Она не имела ни малейшего желания выслушивать отговорки и сочла отцовское молчание знаком согласия. — И за рулем был Терри, да? Вот почему вы с мамой не спали всю ночь, а потом приехали Эйнштейн и Рут. Я права?
Терри робко кивнул.
— Этот финн ни при чем, верно? Вы это знаете, но молчите. Вы только что говорили об этом, я слышала. Что ж, если вы так поступаете, чтобы отправить меня в Калифорнию, то я туда не поеду. И если вы не расскажете правду, я сама позвоню в полицию и никогда больше не стану с вами разговаривать.
Эйнштейн попытался воззвать к ее здравому смыслу:
— Послушай, Поппи, если мы расскажем правду, не только ты не поедешь в Америку. Терри может сесть в тюрьму, а твой отец потеряет работу. Что тогда будет со всеми нами?
Поппи стиснула кулачки и крикнула во всю силу своих больных легких:
— Мне все равно!!! — По ее щекам катились слезы. Лен стал перед ней на колени.
— Хорошо, милая, мы сделаем, как ты хочешь, если Терри согласен.
Терри опять кивнул:
— Конечно, если Поппи хочет.
Лен подхватил Поппи на руки и понес наверх, в постель. Вернулся он только через двадцать минут. И вид у него был ужасный:
— Терри, я не позволю тебе отдуваться в одиночку. Это все было ради моей девочки. Если ты пойдешь в полицию, я иду с тобой. — Он повернулся к Эйнштейну. — А тебе впутываться незачем, приятель.