Его руки поднялись выше, к бретелькам лифчика. Ей почудилось, или он в самом деле ощупал бретельку? Если он рассчитывает расстегнуть лифчик одной рукой, как Джеймс Бонд, его ждет большой сюрприз. Она невольно улыбнулась.
Терри еще несколько секунд обследовал бретельку, пока не убедился, что это действительно бретелька. Посмотрел на Джулию. Почему она улыбается? Черт, должно быть, решила, что он хотел снять с нее лифчик и не сумел. Как же теперь быть? Отступиться или вернуть руку на прежнее место и доказать, что он умеет это делать? Мужская гордость победила, и рука метнулась вверх. До сих пор он не пробовал найти застежку. Где она, черт возьми?.. О нет, только не впереди! Джулия громко рассмеялась.
— Нужна техническая помощь, Терри?
Пока он силился придумать клевый ответ, она стала расстегивать блузку.
Лифчик был черный, проволочки служили для поддержки, а не для записи разговоров. Содержимое выглядело… очень недурно. По размеру — нечто среднее между персиками и грейпфрутами. Она улыбалась, но ничего не говорила. Он бы охотно ответил твердым взглядом, но не мог терять на это время. Пальцы у него подергивались. Он зажмурился и подумал об Эйнштейне.
Когда он вновь открыл глаза, она чуть надулась.
— Неужели не нравятся?..
У Терри пересохло в горле, он издал лишь какой-то нечленораздельный звук.
— И потрогать не хочется?
Опять невнятный звук.
— Или до сих пор непонятно, как расстегнуть лифчик? Показать?..
На сей раз ответа вообще не последовало.
— Это совсем нетрудно. — Она поднесла руки к груди. — Сдвигаем застежки друг на друга — и пожалуйста… вот так.
Он никогда не видел такой первоклассной груди, просто глаз не оторвать. Ради этой груди стоит пропустить матч на своем поле против «Тоттнема». Огромная, мощная волна захлестнула его, будто ее груди несли волшебный заряд и силой притягивали к себе его руки. Он отчаянно старался их удержать. Невыносимо. Пальцы вдруг как магнитом прижало к ее груди.
Джулия сама была поражена, что позволила ситуации зайти так далеко. Парень, конечно, скорее грубоват, чем нежен и ласков, но дьявольски сексуален. Нужно либо остановиться прямо сейчас, либо добровольно идти до предела в надежде, что это развяжет ему язык.
Голова у Терри работала все хуже. Сверхчеловеческим усилием он отдернул руки, чтобы восстановить способность мыслить. Лен и Эйнштейн никогда не простят ему, если вместо того, чтобы хоть что-нибудь разузнать, он только переспит с нею… Но опять-таки, если он пойдет дальше, еще маленько поколдует и заставит ее потерять контроль? Он с готовностью выбрал второе. Руки опять взялись за дело, поцелуи возобновились с новой силой.
Оба теперь дали себе волю. Джулия расстегнула пряжку его ремня, дернула вниз молнию и проникла рукой внутрь. Терри застонал, потом хотел ответить тем же. Но Джулия встала, взяла его за руку — и повела в спальню.
Контраст с его собственной спальней был разителен. В приглушенном свете ночников по обе стороны кровати все выглядело необычайно опрятно. Джулия выпустила его руку и чуть отступила, внимательно глядя на него. Он робко, растерянно улыбался. А, пропади все пропадом, она — женщина, верно? Он поспешно сбросил остатки одежды и без лишней суеты раздел ее. Они опять поцеловались, теперь гораздо крепче. Он был уже на привычной территории. Опрокинул ее спиной на кровать и, даже не вспомнив о прелюдии, стремительно вошел в нее.
Она собиралась спросить, есть ли у него презервативы. Все мужчины, которых она знала, первые минуты посвящали ритуальным ласкам, так что всегда было время задать такой вопрос или предложить иное решение. Бурный натиск застал ее совершенно врасплох. Это страшно рискованно. Рискованно и чертовски здорово. Того и гляди, начисто забудешь, зачем он здесь. Она же вроде рассчитывала завести его, чтобы вытянуть побольше информации?
— Терри, Терри…
Он замер.
— Что, детка? Я делаю что-то не так?
Она покачала головой.
— Вовсе нет. Просто…
— Джулия.
— Что?
— Будь хорошей девочкой, оставь это. Я хочу сосредоточиться…