Она опять принялась нажимать кнопки. Но Терри не растерялся, бросился к розетке и выдернул шнур, прежде чем она успела набрать третью цифру. Джулия испугалась не на шутку. Схватила фарфоровую вазу и запустила в него. Он уклонился, а она, улучив минуту, шмыгнула мимо, вбежала в ванную и заперла дверь на задвижку.
Тяжело дыша, она отчаянно пыталась собраться с мыслями. Черт, что же теперь делать? Одна в квартире вместе с убийцей, в ванной без окон? Он может переждать или взломать дверь и спокойно убить ее.
Терри бессильно стоял у двери в ванную. Как быть? Он полный идиот! Ровнехонько за пять минут собственным языком превратил себя из любовника в подозреваемого, в убийцу! Если не разубедить ее, она выйдет из ванной и прямиком направится в полицию. Он заговорил самым вкрадчивым голосом:
— Джулия?
Молчание.
— Джулия, ты там?
— Держись от меня подальше. — Она твердо решила выбраться из передряги. — Если ты сейчас уйдешь и больше не вернешься, я не пойду в полицию.
— Джулия, это не то, что ты думаешь.
— Уходи… пожалуйста.
Черт, ну что прикажете делать? Если он уйдет, она будет у телефона еще прежде, чем он заведет мотор.
— Джулия, я не замешан. Вовсе нет. Ты слушаешь? — Он одернул себя. Конечно, она слушает. Что еще ей там делать? Ногти полировать? — Я не знаю, кто убил Грейс. Про «Юэлл» было на этой… на пленке.
— На какой такой пленке?
— Не скажу, пока не выйдешь и не пообещаешь, что не обратишься в полицию.
Джулия в ванной яростно тряхнула головой.
— Нет уж, меня на такие хитрости не купишь. Я не выйду, а если ты попробуешь взломать дверь, открою окно и позову на помощь.
Она молила Бога, хоть бы Терри не заметил, что в ванной нет окна.
Терри немного расслабился.
— Должно быть, у тебя волшебная ванная. Там же нет окон, я видел.
Черт. Что делать? Может, правда лучше выйти? Все еще очень напуганная, она завернулась в полотенце и открыла задвижку.
Терри сидел на ковре, стараясь выглядеть неопасно. Но Джулия сочла за благо держаться непреклонно.
— Хорошо. Сядем подальше друг от друга. И ты расскажешь, что это за пленка.
Терри покорно кивнул и пошел за ней. Готовая к обороне, она уселась в углу дивана и властно указала ему на маленький жесткий стул. Он покорно сел, прихватив зеленую подушечку размером с фиговый листок.
— Так что это за история с пленкой?
— Обещаешь не рассказывать?
Джулия коротко кивнула. Если он скрыл важную улику, она без колебаний сдаст его.
— Иногда в такси я записываю на пленку, что говорят пассажиры. Некоторые, например, дают наводку для скачек. Ясно, что за рулем я не могу делать записи от руки, вот и пишу для памяти на пленку.
— Стало быть, у тебя есть пленка с записью той поездки?
— Не всей, а части.
— Но ведь пленка в полиции, да? Может, я была к ним несправедлива, если там записан голос Марти Салминена… Понимаю, они забрали пленку из такси возле больницы, верно? До того как ты ее прослушал.
— Не совсем так. Видишь ли, записывать таким образом пассажиров вообще-то беспредел.
Джулия озадаченно посмотрела на него. Терри продолжал:
— Я имею в виду, не вполне законно. Если бы полицейские нашли ее, я бы лишился жетона.
Джулия испепелила его взглядом.
— Ты хочешь сказать, что боялся потерять лицензию на такси и даже не сказал им об этом?
Терри уныло кивнул. Похоже, он увяз еще глубже.
Джулия горько покачала головой.
— Ну хорошо, где же ты держишь эту пленку? Где бы она ни была, мы с тобой прямо сейчас заберем ее и отвезем в полицию.
— Ты обещала, что не скажешь.
— К черту обещания. Когда обещала, я не знала, что ты совершил такую низость, такую подлость, чтобы спасти свою жалкую шкуру.
— Честно говоря, шкура не только моя. Есть еще одна причина…
— Терри, мне начхать на твою другую причину, потому что, какова бы она ни была, она не может оправдать твой поступок. Говори, где пленка.
— Ладно, ладно. Она в доме у моего товарища, таксиста.
— Он знает, что на ней записано?
— Да.
— Превосходно. Значит, он тоже замешан? Или тут вообще замешана половина лондонских таксистов?
— Еще один, и все. И у нас очень уважительная причина.
— Терри, пошли одеваться. Едем к твоему другу.
— Уже третий час. Мы не можем ввалиться туда и разбудить всю семью.
— Еще как можем. Пусть привыкает. Осмелюсь сказать, что в тюрьме будят рано.
— Можно хотя бы позвонить и предупредить его, что мы едем?
— Чтобы у него была куча времени стереть запись? Ты, должно быть, шутишь.