— Ну, в чем дело? Зачем ты пришла?
— Не знаю. Эйнштейн сказал, что так надо.
— Ты давно дружишь с Терри?
— С нынешнего вечера.
— Он назначил тебе свидание?
Джулия улыбнулась.
— Нет, ничего подобного.
Поппи ухмыльнулась.
— Бьюсь об заклад, ты все равно спала с ним.
Джулия опешила, потом сердито нахмурилась. Поппи скрестила руки.
— Ну, говори, да или нет?
Джулия вспыхнула. Это уже чересчур. Она даже не знает, зачем пришла к этой странной худенькой девочке, а та устраивает ей допрос о ее сексуальной жизни. Поппи понимающе засмеялась и устремила взгляд в потолок. Ну все, хватит! — подумала Джулия.
— Послушай-ка, дорогуша…
Но Поппи только фыркнула и опять посмотрела на нее.
— Не волнуйся, ты уже ответила.
— Нет.
— Еще как ответила.
— Это же смешно. Мы с Терри просто…
Поппи закатила глаза.
— Не переживай, ясно, что он тебя трахнул. Он всех баб трахает… Ну и как он тебе?
Джулия была в полном замешательстве и наверняка бы пулей вылетела за дверь, если б знала, зачем она тут находится.
— Я… не знаю, о чем ты.
Поппи снова глянула на Джулию, заметила краску стыда и довольно хмыкнула.
Джулия взорвалась:
— Во всяком случае, это не твое дело!
— Скажи, а у Терри он большой? Мне всегда было интересно.
Джулия сделала еще более страшные глаза. Но веселый взгляд Поппи обезоружил ее, и она робко улыбнулась.
— Я бы сказала, нормальный.
Обе рассмеялись, но для Поппи смех закончился жутким, надрывным, судорожным кашлем.
— Бедняжка, как ты кашляешь. Простыла?
— Вроде того. Сейчас пройдет.
Кашель продолжался. Не зная, что делать, Джулия скользила взглядом по комнате, пыталась найти другую тему для разговора.
— Сколько же у тебя Барби. Мне нравятся Барби.
Джулия подошла, взяла одну из кукол. Поппи подождала, пока приступ минует, потом ответила:
— Я любила их лет до четырех или пяти. Сейчас они мне по барабану. Просто руки не доходят выбросить. Если хочешь, запишу их на тебя в дубовую книгу.
— Очень мило с твоей стороны. А что это за дубовая книга?
— Я туда записываю, кому что достанется, когда я дам дуба.
Джулия улыбнулась этим ребячливым мыслям и, стараясь заглушить назидательный тон, сказала:
— Что это за разговоры для девочки твоего возраста?
Поппи даже бровью не повела.
— Разве тебе не сказали? Я скоро умру.
Джулия невпопад весело продолжала:
— Да быть того не может, не говори глупости.
Поппи в ответ даже не улыбнулась, и улыбка Джулии начала гаснуть.
— Ты что, серьезно? С какой стати тебе умирать, ради всего святого?
— От кистозного фиброза. Как у Томми, старшего брата.
Джулия прикусила губу. Она совершенно запуталась, и только сейчас у нее забрезжила тревожная догадка о том, почему она здесь, в этой спальне. Но как спросить? Она не успела собраться с мыслями — Поппи опять поставила ее в затруднительное положение.
— Зачем ты пришла сюда ночью? Из-за того убийства?
Она в упор посмотрела на Джулию, и та нерешительно кивнула.
— Ты из полиции?
— Нет, я из банка. Во всяком случае, работала там, вместе с Грейс, с той девушкой, которую убили…
— И теперь ты знаешь про их план?
— Нет. Я знаю про пленку.
— Значит, ты собираешься сдать их?
Джулия почувствовала, как от замешательства по коже побежали мурашки.
— У меня нет выбора. Это очень важная улика. Я делаю это ради Грейс.
— Да. Им давным-давно следовало пойти в полицию.
— Не хочу осуждать твоего отца, но, по-моему, они все эгоисты, собственные лицензии значат для них больше, чем поимка убийцы Грейс.
— Выходит, они тебе не сказали, зачем вели запись?
— Ну, вместо блокнота, верно? Наводки для скачек, и все такое.
Поппи покачала головой.
— Не-ет, ради меня. Они записывали разговоры дельцов из Сити, а потом вкладывали деньги. И все затем, чтобы отправить меня в Сан-Франциско. Там есть клиника, где разработан какой-то новый метод лечения кистозного фиброза, только это стоит кучу денег. Впрочем, неважно. Все равно вряд ли бы получилось…
Джулия съежилась. Конечно, нельзя оправдать бездействие, когда обвиняют невиновного человека, но причина у таксистов куда более благородная, чем она думала. Поппи опять раскашлялась, но в паузах между мучительными приступами продолжала говорить: