Терри увидел, что сестра чем-то обеспокоена, и спросил, в чем дело. Лорна замялась:
— Дело не в одежде, можно взять что-нибудь из моего гардероба… и не в манере говорить, ты уверял, что она здорово умеет подражать, так что с этим проблем не будет…
— Тогда в чем дело Лор? — в замешательстве спросил Терри.
— Ты разве не видишь, как она ходит? Будто аршин проглотила. — Лорна снова похлопала Джулию по плечу. — Не принимай это близко к сердцу, дорогая. Ты не виновата, так уж тебя воспитали. И когда на высоких каблуках, она ставит их прямо. Здешние девушки никогда так не делают, мы всегда ставим каблуки чуть под углом.
Терри поддакнул:
— Да, Джул, колеса у наших девчонок как у старой машины, так сказать с «положительным развалом», верх шины выдается сильнее, чем низ.
Джулия испепелила его взглядом:
— Терри, ты единственный человек на свете, который способен приплести машины к обсуждению высоких каблуков. Лучше заткнись и предоставь это дело Лорне.
Лорна одобрительно кивнула.
— Правильно говоришь, дорогая. Теперь последи за мной, а потом встань и пройдись сама.
Она прогулялась по комнате, стоптанные белые каблуки выгибались, как яхтсмены на крепком ветру. Джулия с сомнением наблюдала за ней.
— Как ты это делаешь? — Джулия встала, сделала несколько неуверенных шагов и тотчас с непривычки подвернула ногу. — Господи, как трудно. Все равно что заново учиться ходить.
Терри ухмыльнулся:
— Если тебе так трудно, может, на четвереньки станешь? Лорна добудет вторую пару туфель для передних ног.
Джулия пропустила его реплику мимо ушей, сосредоточившись на освоении этой странной походки. Лорна старалась подбодрить ее:
— Уже лучше. Скоро поймаешь. А там пойдет как по маслу, не забудешь больше. Это как на велосипеде ездить… Ну а как управишься с каблуками, займемся бедрами.
Джулия замерла как вкопанная и повернулась к Лорне:
— Моими бедрами? А с ними что не так?
Лорна задумчиво почесала затылок: как бы лучше сказать?
— Ничего плохого. Бедра у тебя красивые, ничего не скажешь. Так почему бы их не использовать? Покрути ими немного.
— Как это? Покажи.
Лорна показала. Для Джулии это было еще потруднее каблуков.
— Покажи еще раз…
Лорна снова прошлась по гостиной, утрируя покачивания для иллюстрации сути. Терри облизнулся.
— Теперь твоя очередь, Джул. Не забудь, это весьма полезно во многих ситуациях.
— Терри, выйди из комнаты.
— Ты не можешь показать мне красную карточку, когда я получаю столько удовольствия.
— Тогда заткнись…
Джулия сделала несколько шагов, словно копируя Мэрилин Монро в игре-шараде. Ритм неправильный, неестественный. Лорна решилась на прямое вмешательство.
— Давай еще раз, дорогая. Расслабься, как только можешь. Я положу руки на твои бедра и буду их двигать, пока ты не ухватишь.
Лорна стала у Джулии за спиной, и они вместе осторожно двинулись вперед. Раскачивать бедрами оказалось сложнее, чем думала Лорна, легче было направлять ягодицы. И дело пошло на лад. Терри забыл, что дал слово помалкивать.
— Вот это да!.. Вам, девочки, стоит брать за это плату.
Девушки резко остановились. Джулия указала на дверь. А Лорна произнесла:
— Красная карточка.
Напряжение не ослабевало, и Чарлзу Бартону стало невмоготу. Коварные демоны вынудили искать сочувствия и нарушить запрет на обсуждение дел «Скиддер-Бартон». Не говоря ни слова, Патриция и девочки встали, взяли с обеденного стола свои тарелки и оставили его томиться одного. Он был так зол и несчастен, что поздно вечером в субботу вернулся в Лондон и в одиночестве провел унылое воскресенье. Все рушилось. Нервы измотаны, волосы выпадают, резкая потеря веса состарила его лет на десять. И как только развернешь газету, непременно видишь физиономию брата, смеющегося над ним.
В понедельник в банке к нему зашел шеф глобального маркетинга «Скиддер», который признался, что ставка на мексиканские облигации оказалась катастрофической ошибкой. Вместо того чтобы неделю назад продать их с умеренным убытком, он продолжал за них цепляться. Речь председателя Федерального резервного банка смела последние запруды, поддерживавшие курс, и с этой минуты облигации начали свободное падение. Банк потерял восемьдесят миллионов долларов. Чарлз знал, какой шум поднимется, когда это выйдет наружу: еще одна катастрофическая неудача руководства «Скиддер-Бартон».