–А откуда ты знаешь, что это Зигфрид с бандой? Ты видел их?
–Когда я впервые услышал крики, я пошёл посмотреть, что происходит,– старик посмотрел на стол, нервно перебирая пальцами,– Ружья при себе не было, но я подумал, что, если зверь, то смогу отбить его камнями. А это не зверь. Хуже. И я не рискнул помочь девочке. Их там было человек десять, все вооружены… Мне пришлось решать: или я попытаюсь помочь, но в итоге убьют нас обоих, или останусь в стороне, и умрёт лишь она. Роберт, это было одним из самых ужасных решений в моей жизни… С одной стороны, я знаю, что ничего не смог бы сделать, а с другой… Я помню, что она увидела меня. Этот взгляд я не забуду никогда, потому что я почувствовал, как она звала меня на помощь, не произнеся ни слова, пока жадно дышала, словно воздуха не хватало. Лишь секунда до того, как нас разделил вставший перед ней головорез… И я видел Зигфрида, стоявшего в стороне… Жадно сверлящего своим холодным безразличным взглядом весь этот истинный кошмар… Ты не можешь себе представить, какого это, Роберт! Тот момент, когда человека терзают у тебя на глазах, а ты ничего не можешь сделать…
–Маргарите, как я понимаю, сейчас лучше в лес одной не ходить?..– Роберт очень старался не показывать чувство отвращения ко всему рассказанному, но Ганс прекрасно всё видел.
–Да…– ответил старик дрожащими губами,– Не дай бог, он её увидит. Они никого не жалеют, даже совсем молоденьких, не говоря уже о Марго.
–Неужели, местные горожане не имеют ничего против того, что принц убивает девчонок?– мужчина непонимающе поднял одну бровь,– Их это не смущает? Так сколько лет это в итоге продолжается?
–Король Максимилиан крепко установил свои порядки,– рыбак тяжело вздохнул,– Горожане боятся сказать даже слово. По большей части, он отдаёт своему сыну с толпой его ублюдков дочерей тех, кто противится власти. Не в открытую об этом говорят, конечно, но только полный идиот не догадается. Каждый год в этих лесах полно трупов изнасилованных девочек от тринадцати лет до уже зрелых женщин. Никто не положит этому конец. Хотя, когда я был молод, люди гораздо смелее были. Сейчас всем словно языки отрезали. Нет, конечно же, Зигфрид и сам не прочь поохотиться на бедолаг, а не брать, что дают. Если отец никого не поставляет, ищет жертв сам. Прикрывается законом и устраивает что-то вроде ссылки за преступление, из которой жертва никогда не возвращается. Он рыцарь, понимаешь? Я не побоялся разузнать, что говорят горожане обо всём этом. Один из знакомых Вэлдрига сказал, что его дочь забрали, просто безосновательно обвинив в проституции.
–Это ужасно…
–Не ужаснее, чем то, что они вытворяют с жертвами в этом лесу.
–Почему ты всё ещё живёшь здесь? Почему не уехал, зная, что здесь постоянно кого-то терзают? Вряд ли место таких экзекуций благоприятно для жизни.
–У меня есть свои причины, Роберт, чтобы оставаться здесь. Да и к тому же, я просто старый рыбак. Что мне сделает этот молокосос, если я не буду вмешиваться? Не скрою, что часто меня мучает бессонница, но мне некуда идти. Меня здесь держит кое-то серьёзнее, чем просто привычка и дом.
–Сколько лет этому Зигфриду?
–Лет двадцать семь, не больше. Уже лет шесть повторяется вся эта история. Не знаю, когда уже кончится терпение у горожан… Я лично видел в городе, что многие молодые девушки носят на лице и теле шрамы. Судя по всему, специально калечат себя, чтобы не стать следующей жертвой… Зигфрид слишком избирательный. Ему нужны красивые куклы, чтобы разбить их, не оставив ничего от прежней красоты. Наверное, это его помешательство. Рушить красоту…
–Тупое стадо…– Роберт гневно нахмурился,– Нет, это нельзя так оставлять! Нужно же бороться с этим! Нужно поднять людей!..
–Попробуй подбить их на это,– огрызнулся Ганс,– Ты и так несостоявшийся висельник, ты и сам только что напоминал мне об этом. Ещё, на тебе ответственность за Маргариту. Я уже не в том возрасте, чтобы присматривать за кем-то, вроде неё. Она, как ребёнок, ну и что, что с хищной натурой. На деле, попади она в общество, а рано или поздно это случится, она сама не адаптируется. Заберут в приют для душевно больных, или того хуже, отдадут Зигфриду. Скажи-ка мне лучше, Роберт… Давно у вас с ней… все эти брачные игры?
Мужчина ничего не ответил. Конечно, Роберт знал, что Ганс не дурак, но к чему он затеял этот довольно интимный разговор? Ганс грустно усмехнулся и продолжил. Ответ Роберта ему особо и не был нужен.