–Дай сигару!– требовательно обратился Люк к стоявшему рядом с лошадью Томасу,– Надоело стоять уже.
–Скоро остальные приедут,– фыркнул мужчина, открывая подсигар,– Хотя да, сегодня они что-то долго.
–Может, проблемы какие?
–Какие могут быть проблемы! Разве что Крауз решил опять поставить палки в колёса. Сам он как-то слишком резко передумал трахаться с мясом.
–Да у него давно уже сдали нервы. Только и ищет способ, как потихоньку сбежать.
–Может, на него самого кто-то давит? Раньше он таким не был.
–Не только на него. Я на следующей неделе и сам выхожу. У меня недавно сын родился, в конце-то концов. Пора завязывать с этой дрянью. Жена начинает подозревать что-то, я боюсь, что она уйдёт от меня. Тяжело мне ходить с ней в церковь, слушать все эти псалмы… Хватит с меня уже! Мне и самому надоело это грязное дело. Не знаю только, что скажет Зигфрид…
–Не думаю, что ему это понравится. Мы все в какой-то степени теперь повязаны кровью, хотя даже Мюллер уже говорит, что вся эта чертовщина себя изжила. Когда мы только начинали, это казалось весело, теперь утекло слишком много воды. Ты же вроде был на нашей первой встрече?
–Да был я, Томас… Я всё помню…
–Я и сам не знал, что так увязнем! Я думал, мы ту девку трахнем, да разойдёмся, а Зигфрид ей горло распорол. Я до сих пор не могу к этому привыкнуть.
–Однако участвуешь.
–Раньше Зигфрид был осторожнее, а сейчас страх потерял. Горожанам это уже совсем не нравится, а о родителях сучек я вообще молчу.
–Я хочу выйти, пока не началось горяченькое…
–Пора кончать, но Зигфриду это не скажешь. В прошлый раз он воткнул нож в лоб того новичка… Как его там звали… Лаки. Мерзкий был пацан, я всегда был за то, чтобы он ебал последним. Выглядел он как-то странно… Как будто подцепил что-то.
–Ну да! Лаки. Придурок. Где только Зигфрид его откопал… Сам, похоже, пожалел сто раз. Но Зигу-то наплевать, он, если брать в расчёт все встречи, на которых я был, ни разу не засаживал жертве. Он всегда стоит в стороне и смотрит так, как будто грёбаный палач. Ждёт, когда мы закончим, а потом только добивает то, что осталось… Я как-то обернулся, когда он смотрел на меня во время моей очереди… У меня всё опало разом. Я насильник, но от этого взгляда Зигфрида я порой готов обделаться от страха! Зиг в восторге от всего этого дерьма, и лишить его удовольствия, значит пойти на эшафот. Хоть он и мой друг, но я его боюсь… Мне кажется, что однажды он перестанет различать, где я, а где жертва, и отрежет мне голову. В последнее время он странно себя ведёт… В глазах у него что-то такое, как будто бешенство подцепил… Озверел, можно сказать, да и припадки участились. Раньше он и так не отличался сдержанностью, но сейчас совсем повернулся. Глаза горят, чуть что – хватается за оружие. Мне кажется, тут два варианта – либо он совсем помешался с этим мясом, либо почувствовал, что начинает пахнуть жаренным.
–Вроде как Мюллер говорил, что Зиг влюбился.
–А он разве умеет любить кого-то, кроме себя?
–Будь это крестьянская девка, всё давно бы решилось. Засадил разок и угомонился. Но нет же, он психует, потому что дочка придворной фифы, Триуды, ему не даёт. Он уже ей кучу подарков из отцовского кошеля сделал, а она ломается и нос воротит.
–Откуда ты знаешь такие подробности?
–Побудешь в рядах элитной защиты Зигфрида, и не такого наслушаешься. При дворе вечно чувствуешь себя бабой на базаре! Все о чём-то сплетничают, даже мы сейчас обсуждаем какую-то бабу и хрен в штанах Зига.
–Так что там за дочка Триуды? Чего он по ней сохнет? Красавица, что ли, какая?
–Да обычная целка, решившая, что даже член принца не достоин её дырки. Это не точно, но вроде как она поставила Зигу какое-то условие. Что-то вроде принеси то, не знаю что, тогда врата свои нефритовые отворит для его кавалерии. А у него уже из ушей льётся, как именно эту бабу хочет. Он мерзкий подкаблучник, оказывается, хотя уж на кого, а на него я бы никогда не подумал.
–Интересно, чего ей надо…
–Этого я вообще не знаю. Говорили они тихо, а ближе было не подойти. Я, если честно, не понимаю, что Зиг в ней нашёл. Доска доской, а самомнение выше небес. Не удивлюсь, если высосет из богатого идиота максимум, а потом трахнется с каким-нибудь слугой. Помяни моё слово, когда эту сучку выебет пол дворца, прежде чем она ляжет под принца! Но у Зига типа любовь большая, он хранит таинство, однако всю свою неудовлетворённость выплёскивает на шлюх и экзекуции. Сейчас самое последнее, что он хочет слышать, так это то, что его банда разваливается. Ему же надо куда-то девать свою чёртову садистскую энергию.
–Мне кажется, здесь не в этой бабе дело. По-моему, он боится. По улицам ходят слухи, что в похищениях девок виноват Зигфрид. Раньше это кое-как утаивалось, но теперь лезет наружу, как дерьмо. Отчасти, поэтому я хочу выйти. Не хочу стоять рядом с вулканом, который вот-вот извергнется.