–Барбара?– Маргарита широко раскрыла глаза, с любопытством посмотрев на старика. Ганс тяжело вздохнул и кивнул.
–Да… Барбара. Моя жена. Прошу, Марго, только не здесь! Давай вернёмся домой, и я расскажу тебе историю о моей женщине, если тебе интересны такие истории.
–Конечно, интересны!– девушка вдохновенно закивала,– Я не знала, что у тебя была женщина!
–У каждого уважающего себя мужчины хоть раз в жизни должна быть своя женщина,– Ганс отрешённо засмеялся,– Но обо всём позже. Мы должны дотащить эту сумку до дома…
Маргарита кивнула. Почему-то азарт изучения людских поселений пропал довольно быстро, так как любопытство уже было утолено. У сирены появилось множество вопросов, как о знати, так и о жизни Ганса, на которые она хотела как можно скорее получить ответ. Несмотря на всё то любопытство, которое проявляла Маргарита к историям рыбака, глубоко в душе девушки засел иной вопрос: как же всё-таки попадают туда, где тебе позволено всё?.. Закрыта ли ей дорога к богатству теперь, когда Зигфрид покоится с миром или без него…
Вечером, как обычно, Ганс зажёг лампу и сел в своё кресло, задумчиво опустив голову. Так было всегда, когда он собирался поведать очередную историю, и сегодняшний вечер был не исключением. Маргарита с нетерпением ждала, когда мужчина начнёт рассказ, а Роберт сел у окна, пристально всматриваясь вдаль. Рассказы Ганса его почти никогда не интересовали в отличие от Маргариты, которая всегда была готова слушать хоть до утра.
–Было это в обычный летний день,– начал рыбак, закрыв глаза,– Наш корабль шёл по курсу, равно, как и всегда. Штурман у нас был хороший, мы ему доверяли, как-никак он сорок лет в море отходил. И ведь день был! Яркий! Солнце палило так, что потом исходились, не знали, куда прятаться. Тут погода стала резко портиться. Нет, ветра не было, как ни странно, а тучи всё небо заволокли. Такого чуда мы ещё не видели, чтобы так резко всё изменилось, даже без ветерка… И мы все услышали песню. Вы оба знаете, какую. Сразу как будто ангелы нас поцеловали и начали звать в воду, чтобы заняться любовью. Знали мы, что это значит, да только сделать уже ничего не могли. Эйфория… Наркотик, попробовав который хочется ещё… Пока не умрёшь. Я одним из первых прыгнул за борт, дальше ничего не помню. Знаю одно, русалка зачем-то оставила мне жизнь. Да только к тому времени, как я очнулся уже в лодке, весь мокрый от морской воды, меня колотило от холода, а холодный ночной ветер окатывал, будто льдом из ведра. Укрыться было совершенно нечем, за то, когда я своими глазами увидел русалку, у меня озноб сошёл, будто и не было. Я за всю жизнь так не пугался, но она оказалась настроена дружелюбно. Да я и сам, когда страх немного отпустил, понял это. Зачем морскому созданию, желающему мне навредить, укладывать меня в лодку? В общем, пока она дотолкала меня до берега, я уже был почти при смерти. Ещё в первое утро одежда высохла, но даже ночами мне было так жарко и в то же время холодно, что я не знал, греться мне или раздеваться. Короче, пневмонию я подцепил. Знаешь, что это такое, Марго? Конечно, не знаешь… Короче говоря, просто знай, что я был при смерти. Я вообще был счастливчиком, ведь нечего было пить, нечего есть… Русалка ловила для меня рыбу, но меня от жара колотило так, что даже есть не хотелось. Но жажда была страшная… Последние часы в море я вообще не помню. Помню только, как выкатился из лодки и пополз искать воду. Было это как раз в этом районе, кстати. Совсем рядом с той пещерой, где вы Зигфрида прятали. Видимо, тут у нас и есть самый ближайший берег от лагуны русалок. Ручья никакого ползком я не нашёл, за то утолил жажду, слизывая росу с травы. Адское время было… Но доползался я, что нашёл меня охотник, живущий в этом доме. В общем, он мне помог. Мужику лет сорок всего было, почти мой ровесник в те времена, чуть старше. Я ещё прикован к постели был, как пришла она… Вот прямо, как ты, Марго! Просто взяла и пришла! Русалка, что не дала мне подохнуть в море. Дюк, так звали того охотника, приютил и её. Я не стал говорить, кто она, хотя Дюк почему-то даже вопросы задавать не стал, почему девушка разговаривать не умеет, да и зубы такие странные. Я понял сразу, что шибко падкий он до девушек. Мы с ним прозвали её Барбарой. Что-то вроде «незнакомка», я уже и не помню, что это значит. Дюк знал значение имён, а меня это никогда не интересовало. Прожили мы в этом доме с полгода втроём. Не сказать, что я встал на ноги, проблема у меня с той поры осталась. Пневмония прошла, одышка нет. Это сейчас, хоть я и стал старше гораздо, её почти не заметно, а тогда чуть напрягусь – воздуха не хватает. Тем не менее, я был благодарен и Дюку и Барбаре за то, что не бросили меня в такой ситуации. Помощник с меня тот ещё был, а Дюк глаз положил на Барбару. Что ни день, то цветы принесёт, то по спинке погладит. Мне не то чтобы это не нравилось, я к Барбаре особо ничего не испытывал, а вот она мной, похоже, интересовалась. Дюк к ней, а она на меня смотрит. Пристально так, словно ей стыдно за то, чего она не делала. Как-то я зашёл в дом, а Дюк её целует, пытается на стол повалить, а она его отталкивает. Отошёл он от неё только потому, что я рядом был. Я почувствовал, что если ничего не предпринять, он всё же возьмёт её силой… С ума сходил мужик… Я отчасти мог его понять. Барбара была весьма не дурна собой. Попышнее, чем ты, Марго. У неё реально всё было там, где надо. Без обид… И мы собрались с ней ночью после того случая и ушли, не попрощавшись с Дюком. Я ему только письмо оставил, мол, не серчай, благодарны, но так жить нельзя. Больше я Дюка никогда не видел. И мы ушли с Барбарой, как говорится, куда глаза глядят… Много раз мы с ней пытались осесть в разных городах, но ничего не выходило. Месяца четыре мы скитались от поселения к поселению, я подрабатывал какими-то разовыми поручениями, а Барбара… Ну она же толком ничего не умела, всему её приходилось учить. Скоро она уже более-менее освоила немецкий, её взяли на работу прибираться в таверне, а меня взял в помощники пожилой лекарь. Всех остальных отталкивала моя постоянная одышка, если честно, я даже отчаялся. Думал, что это никогда не пройдёт. Старик прописал мне план лечения, но сразу предупредил, что это будет долгий путь. Оказалось, слишком долгий. Мне понадобилось около семи лет, чтобы это прошло окончательно. Конечно, пока мы жили в этом городке, между нами с Барбарой что-то вспыхнуло. Я и сам стал восхищаться ей, она была красивой женщиной, а заботилась обо мне, словно я был её ребёнком. Она никогда не жаловалась на бедность, да и любила меня так, как никто не любил… Мы стали жить, как муж и жена, но без всяких церемоний. Она ничего о себе не рассказывала, как ни странно, но мне всегда было интересно, какую жизнь она оставила позади, и зачем. Я, как дурак, даже ребёнка захотел, но, сколько мы ни пытались… Русалка, она и есть русалка. Правда через несколько лет лекарь, на которого я работал, скончался, а у нас с Барбарой вновь наступили времена бедности и поисков, куда же нам приткнуться. Барбара так и работала в той забегаловке, а вот меня по-прежнему никуда не брали. Меня страшно унижало то, что меня кормила собственная женщина, но ветеран инвалид был никому не нужен. Каждый день я уходил из дома, я обошёл все дома города, меня один раз даже чуть не задержала стража за назойливость, но… Я всё же решил вновь сменить город, а Барбаре это не понравилось. Впервые она пошла против моей воли. Она боялась потерять единственное средство нашего пропитания, свою работу. В раздумьях о том, как нам жить дальше, я начал пить. Сначала это были безвредные пару глотков у окна по вечерам. Потом бутылки водки. Потом я стал ходить в таверну, где работала Барбара, и клянчил выпивку взаймы. Опустился я ниже некуда… Как вспомню, меня начинает трясти со стыда… Меня вышвыривали на улицу, как самого последнего пропойцу. Как-то ляпнул я там, за столом, что новая трактирщица не красивее русалки. И пошёл разговор о красоте мифических созданий. Кто-то из собутыльников доказывал, что видел суккуба. Как же… Конечно, ему никто не верил, мы были пьяны в стельку, а я раздавлен жалостью к себе… Я даже не помню, когда ко мне подошёл этот мужчина. Почему именно ко мне… В конце концов там были ещё алкаши, которые на мой манер сочиняли сказки про всякую нечисть. Тот мужчина вроде ничем был не примечательный, только шея обмотана шарфом, а при разговоре он сильно хрипел. Травма какая-то, скорее всего. Я видел такое, когда человек не может дышать, ему вставляют трубку напрямую в шею. Ну, он стал подливать мне выпивку в стакан, а я, как последняя мразь, выложил ему, что кашель заработал из-за осложнения, что получил переохлаждение в море, что лагуна русалок испортила мне всю жизнь. Я ничего не сказал про Барбару, на тот момент даже она казалась мне врагом, что она, как и все, просто добивает меня. И мне казалось, что в тот момент незнакомец предложил мне спасение. Выход из этой паршивой ситуации. Он сказал, что у него есть корабль, что он готов заплатить мне круглую сумму за то, что я покажу ему, где находится эта самая лагуна. Плевать я тогда хотел на всех чудовищ, живущих там… Прости, Марго… Я согласился. Мне тогда тоже были нужны деньги, но дело даже не в них. Я х