–Я знаю, о ком ты говоришь…– тихо произнесла Маргарита, прерывая монолог,– Кажется. Она не называла себя Ващщит?
Глаза Ганса широко раскрылись. Его молчание ответило за него.
–Это была моя микара,– продолжила девушка,– Мама моего папы. Она растила меня, когда погибла моя мама…
Ганс медленно перевёл взгляд широко раскрытых глаз на Роберта, затем снова на сирену. Его борода уже была мокрой от слёз, а руки не прекращали трястись, однако, даже сейчас его глаза заблестели, будто бы он нашёл нечто невероятно ценное. Внучку женщины, которую любил, но так жестоко разочаровал и предал.
–Барбара…– прошептал он, подавшись вперёд,– Барбара твоя бабушка?!
–Да,– Маргарита кивнула,– И я не думаю, что она стала бы убивать Дюка. Она как-то сказала мне, что не одобряет поедание людей, и что она уверена, что я пойму её точку зрения…
–Она жива?!– Ганс привстал с кресла. Роберт отошёл в сторону и молча сел на своё место, просто позволив событиям происходить. Он знал, что в этом разговоре был бы лишним.
–Когда я уплывала, она была жива. Сейчас не знаю…– девушка опустила голову,– Она уже сильно состарилась, начала чахнуть, но медленно, однако я не могу стать русалкой и проверить.
–Почему не можешь?– Ганс нахмурился.
–Будучи человеком, если мы вкусим человеческого мяса, мы уже никогда не сможем выйти на берег,– прошептала Маргарита, не отводя взгляда от старика,– Она сама мне так сказала. Так что… Хоть ей и плохо в море, она не может вернуться на сушу.
–Ей там плохо?!..
–Она говорила о тебе, Ганс,– сирена грустно улыбнулась, стараясь успокоить мужчину,– Она говорила приятные вещи, будто скучала по тебе. Она описывала тебя очень красивым и сказала, что твой голос был красивее песен всех сирен.
Ганс молчал. Опустил голову и крепко сжал руками подлокотники кресла. На секунду у Маргариты возникло ощущение, что она лично вонзила нож Гансу в сердце своими словами. Пытаясь приободрить, она делала только хуже.
–Марго…– тихо произнёс он после очень долгих минут молчания,– А можно её как-то позвать? Или мне как-то туда попасть?.. К ней.
–Я не знаю, Ганс…– Маргарита медленно покачала головой,– Я ничего не знаю уже. Я даже не знаю, жива ли она. Она была… Старой и злой, когда я уплывала.
–Злой?
–Мы злые, когда старые. Очень… Если она жива, то, может, я смогу как-то позвать её… Я бы и сама хотела поговорить с ней. Микара – единственное, что связывает меня с водами. Кто знает, может быть, она ждёт меня там.
–Ты думаешь, что она сомневается, что ты надолго останешься здесь?
–Я и этого не знаю…
–Марго,– Ганс тяжело вздохнул,– Я сделаю для тебя всё. Если понадобится – я отдам тебе свою жизнь. Только помоги мне попросить прощения у Барбары! Понимаешь, я ведь с тех пор не могу спать спокойно ночами. Время от времени мне снятся эти картины. Как я душил её, избивал… После всего того, что она сделала для меня. Я считал её врагом, когда отчаялся, что она держит меня на привязи, что мешает мне встать на ноги, но когда я вспоминаю её, понимаю, что лишь из-за неё я не погубил себя. Даже после того, как она ушла, я нашёл в себе силы не опускать руки в надежде, что однажды она вернётся, и я смогу искупить свой грех.
–Мне не нужно забирать твою жизнь, чтобы попытаться связаться с микарой, Ганс. Если для тебя это так важно в данный момент, я просто воспользуюсь случаем, чтобы и самой повидать её. Кто знает, может, в последний раз, ведь… Следующей осенью мы хотим продать лошадей и, возможно, уехать… Навсегда.
–Это не точно, Марго,– Роберт всё же вступил в разговор,– Может, мы останемся здесь ещё на год-другой.
–Но и нельзя точно сказать, сколько проживёт микара,– она бросила взгляд на возлюбленного,– Я же говорила, она была не в лучшем состоянии. Это странно для её лет, ведь по возрасту она не настолько старая… Ганс, я возьму твою лодку.
–Я хотел бы поплыть с тобой…
–Я не думаю, что это хорошо. Мои… сёстры… Я понимаю, как ты хочешь повстречаться с микарой, но в лагуну тебе нельзя. Ни тебе, ни тебе, Роберт. Если ты со мной поедешь, это как будто ты себе ножом горло перережешь.
–Ты думаешь, что сёстры тебя не тронут?– Роберт нахмурился,– Ты теперь не русалка. А что, если они убьют тебя?
–Они не могут меня убить. Они же узнают меня.
–Я не хочу отпускать тебя, Марго,– парень встал с кресла,– А если ты уже не вернёшься?