Но черное сердце каким-то образом все изменило. Сила, оживившая труп, исходила от камня, а не от Хобарта. Он не забыл заклинания и, если потребуется, сможет немедленно оживить другой труп. Более того, теперь в его власти оживить все трупы, которые он только найдет.
Хобарт выбрался из зарослей. Открывающиеся перед ним возможности, заворожили его. Трупы – сотни трупов, целые армии оживших мертвецов! Ему нужны трупы! Священник не знал, что это Баал посылает ему эти мысли, чувствовал лишь, что очень хочет иметь такую армию под своим командованием.
Здравый смысл подсказывал Хобарту, что тела лучше всего искать на поле битвы. Год назад, в нескольких днях пути отсюда, состоялось большое сражение.
Огромный священник не медля направил свой нетерпеливый шаг на юг. Ему придется воззвать к своему Богу, чтобы тот указал точный маршрут, сейчас он знал только, что идет в сторону Плато Фримена.
Генна открыла глаза и долго смотрела на Робин с такой нежностью и пониманием, какой девушка не видела уже много недель. Она встала с постели, и Робин вновь увидела, что тело немолодой друиды еще сохранило немалую силу. Стараясь заглушить пережитый ужас, она крепко обняла Генну.
Дверь домика была надежно заперта, а снаружи на страже стоял Грант. Сквозь кружевные занавески в комнату проникал солнечный свет, в камине уютно потрескивали дрова, но Робин никак не могла успокоиться.
– Что это могло быть? – спросила она у Генны.
– Существо, оживленное после смерти – зомби, – объяснила Генна. – Но как такое могло произойти здесь, я не знаю.
– Я чувствовала себя такой беспомощной, – сказала Робин. – Мое волшебство было совершенно бессильно против него!
– Сила друиды – это сила жизни. У нас нет могущества над смертью и существами, ей подвластными.
Генна через окно посмотрела на рощу, пруд и цветы в саду.
– Где бы ни находился источник этой мерзости, – сказала она, – мы должны сделать все, чтобы это никогда не повторилось. Последствия будут ужасными.
– А это настоящий хрусталь из знаменитых стекольных печей Тея.
Обратите внимание на цвет, форму и работу!
Старый моряк наклонился вперед, чтобы получше разглядеть сверкающий предмет. Тщедушный лавочник не замолкал.
– Этот замечательный предмет был доставлен сюда на корабле – за тысячи миль, через море Падающих Звезд; на верблюдах через Анаурок, Великую Пустыню. Его держали в руках пираты, разбойники и торговцы.
Уверен, такого нет нигде на Муншаез – может быть, даже на всем Побережье Мечей.
– Хм, хрусталь Тея? – пробормотал моряк, против собственного желания заинтересовавшись рассказом торговца. Он посмотрел затуманенным взором на маленького лавочника, державшего в руке хрустальный шар. Это был карлик, ростом чуть выше пояса обычного человека.
– Почему ты привез его в Лльюэллин? – подозрительно спросил моряк.
– А ты, как я посмотрю, парень тертый, – сказал карлик, заговорщически подмигивая. – По правде говоря, я не собирался останавливаться в Лльюэллине, и тем более продавать шар. Я к нему уже успел привязаться. – Большие карие глаза карлика подозрительно посмотрели по сторонам, а сам он наклонился к моряку, поближе.
– У меня в Каллидирре произошли кое-какие неприятности. Я должен побыстрее убраться отсюда, а для этого мне необходимы деньги.
– А ты кто и откуда?
– Меня зовут Полдо из Лоухилла, – легко ответил карлик, – это селение в Корвелле. О, у меня нет неприятностей с законом, ты не думай. Тут все дело в одной молодой леди.
Моряк понимающе закивал головой и снова принялся рассматривать яркую, хрустальную сферу.
– Хм, пять золотых? – проворчал старый моряк, поворачивая завороживший его шар и наблюдая, как он отражает свет, расщепляя его на сотни разноцветных лучиков. Моряк только что получил деньги, и хотя цена составляла половину всего заработка за целый сезон, шар неотвратимо притягивал его к себе. – Я возьму его!
– Отличная сделка. Мне жалко с ним расставаться, но он твой, – голос карлика был полон сожаления. Моряк отсчитал монеты и, прижав хрустальную сферу к груди, побрел по улице, предвкушая, как покажет свою покупку товарищам.
Полдо пересчитал деньги, прикусил потемневшую монету, чтобы проверить не фальшивая ли, и улыбнулся. Из-под прилавка он вытащил большую дорожную сумку, стараясь не делать резких движений. В ней лежало несколько дюжин таких же хрустальных шаров, каждый из которых он выдавал за единственный в своем роде. Пробравшись сквозь толпу, карлик зашел в таверну, взобрался на стул перед стойкой бара и достал серебряную монету. Полдо предпочитал не расплачиваться золотом в тавернах – карлики уже давно научились скрывать свое богатство от людей, в особенности пьяных и ненадежных.