Вот и сейчас в городе временами слышалась стрельба, а где-то за городом даже канонада. При этом всё же складывалось убеждение, что власть рано или поздно прижмёт всех к ногтю.
А мы отдыхали. Предавались пьянству и обжорству, развлекались с девками, которые, поняв, что теперь в безопасности и нет нужды прятаться в подвале, охотно помогали нам расслабиться. Винные запасы у местного олигарха были выше всяких похвал. Вот сейчас мы разливали по стаканам коньяк пятидесятилетней выдержки. Не уверен, что выдержка была действительно такой, контрафакт не в нашем мире придумали, но напиток был отменный. А на закуску были копчёные окорока, маринованные овощи, фрукты в сахаре, шоколад и кое-что по мелочи. Гловер постоянно агитировал нас есть и пить побольше, поскольку горел желанием возместить нанесённый ему когда-то ущерб.
А ещё он, в порыве установить справедливость, вскрыл хозяйский сейф, спрятанный за одной из картин. Денег там было немного, хозяин всегда больше доверял чекам, но мы насчитали больше десяти червонцев серебром и столько же ассигнациями. Навар тут же припрятал Гловер, так надёжнее, у него не найдут.
В городе выстрелы гремели ещё два дня, потом стрельба окончательно сместилась в пригород, где, по нашему разумению, шли полноценные боевые действия. А поздно вечером третьего дня меня позвал Гловер, что сидел на чердаке. Дом был двухэтажным, а чердак представлял собой купол с окошками, обсерваторию для наблюдения за звёздами. Как я понял, папа удачливого картёжника любил астрономию. Мы четверо к звёздам были равнодушны, зато такой чердак позволял хорошо контролировать окрестности, чтобы пресечь поползновения мародёров заранее. Мы дежурили там по четыре часа, после чего место наблюдателя занимал следующий, а освободившийся отправлялся за стол или в постель с девкой.
Когда я поднялся, маг сидел в обнимку с винтовкой и смотрел, но не вниз, а вверх. Что-то привлекло его внимание.
- Что там? – спросил я, подходя поближе.
Он молча указал наверх. Время было вечернее, но солнце пока не село. В ясном небе были отлично видны огромные силуэты дирижаблей, проплывающих над городом. Машин было больше десятка. А ещё, как мне показалось, летели они необычно высоко.
- И? – не понял я, - что всё это значит?
- Из увиденного можно сделать кое-какие выводы, - задумчиво проговорил Гловер, доставая из кармана фляжку, открутив пробку, он сделал глоток и продолжил: - первое: воздушный флот поднимают по личному приказу короля. Это, чтобы ты знал, не разведывательные машины, это бомбардировщики.
Ну, да, он ведь дворянин, а потому разбирается в военном деле, хоть и не имеет специального образования.
- А второе? – спросил я.
- Высота, для обычного бомбометания не нужно подниматься так высоко, точность падает. – Можно представить, что там, - он показал рукой в сторону, откуда раздавалась канонада, войскам противостоит отряд магов, причём, чертовски сильных магов. Они поднялись на такой уровень, куда не достанет никакое заклинание.
- А откуда взялся отряд магов, да ещё сильных, если все сколько-нибудь сильные маги состоят на службе у короля? – задал я резонный вопрос.
- Я тебе больше скажу: маги, уровень которых чуть выше моего, уже должны стоять на учёте, и подлежат мобилизации в ходе войны.
- Может, иностранные?
Он покачал головой и протянул мне фляжку.
- Здесь мы обошли другие страны, настолько, что в любой войне те будут полагать строго на оружие, оставив магов в госпиталях. Наша страна имеет отличную возможность к экспансии, но отчего-то этим не занимается.
- Хочешь сказать, придворные маги восстали? – я отхлебнул из фляжки коньяк.
- У тебя есть другое объяснение?
Я пожал плечами. В уровнях магов я разбираюсь немногим лучше, чем в политике.
- Теоретически, можно набрать слабых магов, обвешать их амулетами, подключить к каждому источник, вроде «сердца»… но, опять же, кто сделает эти амулеты?
В этот момент нам пришлось отвлечься, поскольку мимо дома двигался довольно большой обоз. В сопровождении десятка верховых ехали телеги с ранеными, штук десять или больше, они продолжали прибывать из-за угла. И в каждой телеге было не меньше дюжины страдальцев, все тяжёлые, сплошь в бинтах, многие лежачие, кто-то без рук и ног.