Сбить пламя помог Болд. Не руками, а каким-то замораживающим заклинанием, которое он предусмотрительно применил с расстояния, так, чтобы морозная магия успела рассеяться.
- Ты как? – спросил я, подбежав к покрытому инеем Гловеру.
- Прррекрасно! – прошипел тот сквозь зубы, сдирая обгорелые клочья перчаток с обожжённых рук. На лице его уже вскакивали волдыри, ожог второй степени.
- Ты бы не сдирал ткань, - заметил я, вспомнив инструкцию по оказанию первой помощи.
- А мазь я наносить поверх ткани буду? – раздражённо бросил он. – И вообще, отстаньте на пять минут, я сам о себе позабочусь, вон там ваша проблема.
Обгоревшим пальцем он указал вдаль, где из распахнутой двери круглого здания выходил местный военачальник. Выходил он медленно, что дало нам возможность зарядить оружие, этот командир явно уверен в своей победе.
Росту в нём было слегка за два метра, это даже с расстояния было видно. Доспех прикрывал всё тело, только забрало на шлеме поднято, что давало возможность рассмотреть его лицо. Мёртвое лицо имело какое-то брезгливое выражение, словно его обладатель перед смертью наступил в лужу с дерьмом, да так и помер. Тронутая ржавчиной броня напоминала европейскую, из позднего Средневековья, в глаза бросались только стальные пластинчатые перчатки, какой-то очень сложной формы, что делала их похожими на рачьи клешни.
Осмотрев нас своими глазами, похожими на варёные яйца, рыцарь сделал шаг вперёд, одновременно вытягивая из-за спины длинный меч. Меч этот был обоюдоострым, но одна его сторона имела вид пилы, тогда как вторая была заточена прямо. По клинку пробежали искры, становилось понятно, что оружие заряжено магией до отказа, а то, как он легко поворачивал меч кистью, говорило о неплохих навыках фехтовальщика.
Болд, недолго думая, метнул «Призрачное лезвие», которое незащищённого человека рассекает надвое. Но на эту железную образину оно не произвело никакого эффекта, она его и не заметила.
- Магия не действует. – прохрипел лежавший на земле Гловер. – Стреляйте.
С этими словами он, наплевав на ожоги, ухватил свой заводной автомат и принялся палить по мечнику. Звук отличался от автоматов моего мира, но даже так плотность огня казалась впечатляющей. Остальные тоже схватились за оружие. Пули стучали по броне, иногда пробивали, иногда просто оставляли вмятины. Винтовка требовала долгой перезарядки, я отбросил её и схватился за револьверы. Отдача немилосердно била в запястья, зато эффект того стоил. Пули ударяли в броневые пластины с огромной силой, пробивали их, одновременно деформируясь, отскакивали от задней пластины и превращали внутренности в фарш. Десять пуль от меня, десять от Хорта, двенадцать от шерифа и сорок пять от Гловера. Но бронированный рыцарь всё ещё пёр вперёд, словно терминатор. Шлем превратился в решето, глаза вытекли, нижняя челюсть раздроблена, меч от одного попадания переломился, и теперь в его руках была только рукоять и три сантиметра клинка.
Пока мы перезаряжались, точку в споре поставил Виго. Неубиваемость мёртвого рыцаря он счёл достаточным поводом для использования особой пули. Переломил штуцер, заменил патрон и выпалил почти в упор. Звук выстрела нас оглушил не хуже артиллерийского, но эффект того стоил. Магия, что содержалась в пуле, сработала. Рыцарь замер на месте, покрывшись инеем, его заморозило не хуже, чем Т-1000 в жидком азоте. Не став дожидаться, пока он оттает, я подскочил поближе и, вскинув револьвер, прицелился ему в переносицу.
Я не мог отказать себе в некотором позёрстве, прежде, чем нажать на спуск. Нахально улыбнулся в его незрячие глаза и проговорил:
- Hasta la vista, baby, – и нажал на спуск. Противник раскололся на тысячу кусочков, раскололась даже броня, теперь это всё бесформенной кучей лежало у моих ног.
- Я и не знал, что в пулю можно запихнуть такую руну, - пробормотал Гловер, дрожащей рукой намазывающий какой-то прозрачный гель на обожжённые места. Рядом валялись два пузырька с исцеляющим зельем. – Кажется, всё. Но вам я пока не помощник.