Что характерно, не одна большая бомба упала, а россыпь маленьких, условно, на пару-тройку килограммов в тротиловом эквиваленте. И было их немало, взрывы гремели секунд десять, может, и больше, но я к тому времени окончательно оглох и не мог слышать. И это решение было по-своему гениальным, поскольку магические щиты часто бывают многослойными, удар любой силы снимет один щит, а маг укроется за вторым. А так у него нет шанса спастись, поскольку обновление щитов требует времени.
Когда воздух перестал содрогаться, я нашёл в себе силы встать и выйти из укрытия. На том месте, где только что стоял эльф, было множество воронок, вывороченная земля раскидана на много метров вокруг, а тела не было видно, что вселяло надежду на его полную аннигиляцию.
Тем не менее, когда толпа подошла к тому месту, тело нашли, и это было не тело, а всё ещё живой эльф. Вот только боеспособность он потерял. От щитов явно не осталось следа. Балахон разорван в клочья и частично сгорел, открыв худое тело с толстыми костями. Правая кисть отсутствовала, левое бедро распорото, и оттуда ручьём течёт кровь странного фиолетового цвета. Волосы обгорели, открыв крупную голову. Форму ушей я разглядеть так и не смог, поскольку они тоже обгорели и были покрыты кровавой коростой. Глаза не открывались из-за распухших век. Левой рукой он беспорядочно скрёб землю и тихо подвывал, о чём я скорее догадался, чем услышал, со слухом сейчас было плохо.
- И что с ним делать? – спросил я у окружающих, едва расслышав собственные слова.
Рядом стоял Гловер, точнее, не стоял, а висел на плече у Хорта. Он глянул на меня, потом на поверженного эльфа и махнул рукой. Этот жест я однозначно истолковал, как необходимость скорейшего обнуления пациента. Я, собственно, придерживался аналогичной точки зрения. Скорее всего, если сейчас протупить, тварь быстро регенерирует и начнёт валить нас. Револьвер выскользнул из кобуры, большой палец взвёл курок. Самовзводом стрелять трудно, спуск тугой и прицел сбивается.
Промахнуться с полутора метров невозможно, звук выстрела я едва расслышал, но результат был виден. В голове чудовища появилась кровоточащая дыра. Вот только он, к всеобщему удивлению, не сдох, а только активнее стал сучить всеми тремя конечностями. Щит работает? Вряд ли, просто пуля не пробила череп. Ну, или мозг у него не в голове. Я вздохнул и снова взвёл курок. Трудности нас никогда не пугали. Только после четвёртой пули началась агония, а после пятой он окончательно затих.
Тут приковылял основательно помятый Болд. Если я просто чувствовал себя плохо, то на шерифа было страшно смотреть. Весь залит кровью, лицо опухшее, глаза смотрят в разные стороны. При этом вид у него был решительный, а рука сжимала мясницкий тесак. Ну, да. В таком мире живём, что смерть врага отнюдь не гарантирует тебе полную безопасность. Встав рядом на четвереньки, шериф принялся старательно отпиливать голову эльфа. Старался минуты три, пока не выбился из сил, а шея была перерезана только наполовину. Его сменил Хорт, который положил Гловера на землю, а сам сходил за алебардой. Дюжины размашистых ударов хватило, чтобы отделить голову. А потом останки потащили подальше от стены, забросали деревом, которого вокруг имелось в избытке и подожгли. Не знаю, будет ли он гореть, но постараться нужно. Чем меньше останется от тела, тем меньше вероятность воскрешения.
Отвлёкшись от созерцания процесса кремации, я увидел, как люди переносят убитых, раненых, контуженных и просто травмированных людей. Число таковых приближалось к числу населения посёлка. Тот, кто не получил стрелу от мертвецов и не переломал себе кости при взрыве стены, получил разрыв перепонок от близких взрывов. Местному лекарю сегодня придётся туго.
А ещё я увидел, что на своём законном месте стоит дирижабль, так вовремя явившийся нам на помощь. А в нашу сторону бодро шагает полковник. Настроение у военного было приподнятое, он остановился, внимательно оглядел нас, а потом громким голосом отдал команду грузиться. Мол, мы свою задачу выполнили, теперь следует вернуться в столицу.
Через полчаса я уже сидел в каюте и, морщась от лечебного зелья, пытался отключиться. Это, как ни странно, получилось, сказалась прошлая бессонная ночь и усталость.