Я думала о словах герцогини, лежа в кровати в темноте и сжимая камешек Ульриха. А потом… потом отложила его в сторону и притянула к себе куклу, пропитанную кровью Маргариты. Так и быть, попробую поспать. Коли буду бодрствовать, то обязательно отправлюсь на упомянутые бабулей приключения. А так… так, возможно, обойдусь без них. В последние ночи духа народ почти на жаловался на кошмары, да и основатели вряд ли объявятся. Гвенда не способна завладеть моим телом, пока жива Летисия Дитрих, а у Дарлина нет доступа в девичью часть сектора…
Увы, без кошмаров не обошлось. Я попала в Гвендарлин после пожара. Половина замка стояла целая и невредимая, всё те же величественные, пропитанные магией стены, от которых идет невероятная энергетика. А рядом руины. Точнее, остов, а внутри лишь пепел, шуршащий под ногами. Под моими ногами. Под подошвами других магов не раздавалось ни звука. Вокруг меня бродили призраки. Я узнавала лица. Нынешние ученики Гвендарлин, погруженные в прошлое во сне. Они не понимали, что происходит. Бродили уставшие, потерявшие надежду…
Поначалу полупрозрачные фигуры пугали, но постепенно я привыкла к их присутствию, осознав, что они ничего и никого не замечают. Стараясь не позволить им пройти сквозь меня, я искала зеркала, сохранившиеся после пожала. Зачем? Сама не понимала. Меня тянуло к ним, как в ночи, когда из левой стороны близнецов звучал призыв Гвенды Ван-се-Рмун. Сегодня она молчала. Затаилась? Вовсе нет. Я кожей ощущала, что она здесь. Но в голову вложили знание, что пока основательница не представляет опасности.
А вот и пункт назначения. Почти не пострадавший зал. Точь-в-точь такой, каким я привыкла его видеть. А зеркала… О, боги! Зеркала стояли покрытые пеплом. Но даже сквозь него я видела их — Дарлина и Гвенду. Они бились о стекло изнутри, как две бабочки. Замурованные и забытые. Странно. Основатели не видели меня. До лишь до момента, пока я не подошла слишком близко к близнецам.
— Кто ты? — спросил Дарлин. — Не могу разглядеть твоего лица.
— Здесь никого нет, — отозвалась Гвенда.
— Есть. Девушка. И она такая же, как мы…
Крик разорвал все слои мирозданья. Мой крик, полный протеста и отчаянья.
Такая же, как они? Нет, ни за что! Я не согласна!
Я не знала, что имел в виду Дарлин, но интуиция подсказывала, речь не о цвете магии.
БУМ!
Картинка вместе с покрытыми пеплом зеркалами разлетелась вдребезги, и взору предстал всё тот же зал близнецов. Только другой. Без следов пожара. На полу перед ними лежала девушка, показавшаяся смутно знакомой. Без сознания. Над ней стоял Дарлин Ван-се-Рмун. Настоящий. Во плоти. А рядом витала призрачная Гвенда. Красивое лицо искажала ярость.
— Не получается! Почему ничего не получается?! Должно было сработать!
— Не знаю, дорогая. План был идеален. Но чего-то не хватило.
— Чего?! Скажи, чего?! Мы пробовали и через меня, и через тебя!
— Знаю. Я что-нибудь придумаю.
Но Гвенда не желала ничего слушать! Голос сорвался на крик!
— О, да! Ты придумаешь! Тебе легко говорить! Ты не замурован в зеркале! Ты живешь в замке, как самый обычный маг! Это я торчу здесь, как проклятая!
С истошным криком она ринулась прочь. Забирать энергию учеников, не иначе.
Дарлин тяжело вздохнул и проворчал:
— Да, это невероятное счастье быть привязанным к замку, покидая его на считанные часы. И кого волнует, сколько сил я трачу, чтобы снабжать тебя энергией, любимая. Ты никогда не остаешься довольной.
Он провел руками по лицу, словно пытался стереть усталость, а потом наклонился к несостоявшейся жертве, поднял ее на ноги и подул в затылок. Девушка открыла глаза, но вряд ли что-то увидела. Она спала наяву.
— Возвращайся в спальню, Барбара, — велел Дарлин и сделал безумную вещь — поцеловал девушку в лоб…
Она послушалась. Пошла. Барбара. Молоденькая Барбара Глайд — прошлогодняя воспитательница полуцветов. Снаружи ее ждали. Дюжина упырей, трясущиеся от страха. Питомцы, которые ничего не могли противопоставить основателям. В отличие от Урсула, они даже не пытались. Не смели…
— Да чтоб вас всех черти утащили! — объявила я, проснувшись. Правда, сама не поняла, к кому именно обращалась. Просто накопилось раздражение. Горячее, как только что вскипевшая вода. Хотелось облагодетельствовать кого-нибудь знатным проклятьем. Да чтоб сработало!
Ночь еще не закончилась. На часах, что стояли на тумбочке Рашель, значилась половина третьего. За окном пошел снег. Первый снег. Пушистый, красивый, волшебный. Вот только… только я смотрела на него не через стекло, а сквозь то самое покрытое пеплом черное зеркало. Будто снег снаружи — в реальном мире, а я… я где-то еще…