— Рашель!
Попытки растолкать соседку не увенчались успехом. Она не просыпалась, погрузившись в сон слишком глубоко. Наверняка, бродит на пепелище восемь столетий назад. Не зная, что еще придумать (ощущение нереальности пугало до жути), я рванула вниз. Может, Ульрих воспользовался камушком и ждёт в холле.
Он ждал! Сидел на нижней ступени и читал книгу при свете лампы.
— Как она горит? — спросила я удивленно. В ночь духа всё освещение гаснет само собой, будь то светильник, фонарь или факел на стене.
— Ведьмовская магия, — пояснил Ульрих, откладывая книгу по истории Гвендарлин. — Долго же ты сегодня собиралась.
— Решила поспать и видела сны, — я присела рядом с полуведьмаком. На пару ступеней выше расположился Урсул, последовавший за мной из спальни.
Я рассказала всё. Ничего не утаивая, хотя меньше всего на свете хотелось признаваться, что основатель посчитал меня похожей на них с Гвендой.
— Это может значить всё, что угодно: от цвета магии до некоторых способностей. Ты же умеешь покидать тело. Ну, в смысле, пока не контролируешь этот дар, но он в тебе есть.
— Не уверена, что это хороший дар.
— Дар — это всегда дар, — заверил Ульрих и замер, прислушиваясь.
Я тоже услышала этот звук. Похожий на скрип колеса. Шел он точно не из сектора, а снаружи. Странно, телегам на полагается ездить по коридорам Гвендарлин.
— Пойдем, посмотрим, — предложила я, поднимаясь.
Урсул зашипел, а Ульрих схватил мою руку.
— Не надо. С замком что-то не так. Он будто… будто…
Перед глазами встал снег, идущий в неком ином измерении. Там, где полагалось находиться и нам, но мы не находились.
— Будто мертв, — подсказала я.
Ульрих кивнул.
— Останемся здесь. Я не боюсь, поверь. Просто в секторе больше жизни, чем снаружи. Я это чувствую.
Озноб пробрал от макушки до пяток, скрытых пушистыми ночными туфлями.
— А если… если…
— Это закончится. Ночь мертва, но не навсегда. Не спрашивай, откуда я это знаю. Ведьмовское чутье подсказывает, наверное.
Скрип всё приближался. Мерзкий, пугающий. А потом внезапно стих. У самой двери в темный сектор. Наступившую тишину нарушил стук. Кто бы ни явился вместе со скрипом, он намеривался попасть внутрь. Пока спрашивал разрешения, но, наверняка, был способен зайти и сам, не получив оного.
Неожиданно Урсул осмелел. Подбежал к двери и мяукнул.
— Ш-ш-ш… — возмутилась я на питомца.
Поздно. Нас услышали. Или знали, что мы здесь.
— Лилит, Ульрих, открывайте. Есть разговор.
Голос принадлежал мужчине. Пожилому мужчине. Вряд ли Дарлину. Ведь я всегда видела и слышала его настоящего.
— Не бойтесь! — снова раздалось из коридора. — Просто откройте дверь. Поговорим. Я не могу зайти внутрь.
— Звучит, как ловушка, — пробормотала я, хотя начинала в этом сомневаться.
Урсул скреб лапами порог. Кот однозначно доверял визитеру. Ульрих подумал о том же. Тяжело вздохнул и сделал мне знак, чтобы оставалась на месте, а сам пошел к выходу. Но осталась я, как же! Рванула следом. Воевать с нежданным «гостем», так вместе.
Это был старик. Седой, с длиннющей бородой, но не висящей паклей, а ухоженной — волосок к волоску. Одежда тоже производила приятное впечатление: скромная, но добротная и… хм… старинная. Что до скрипа, то издавала его тележка, нагруженная книгами, в основном учебниками.
— Доброй ночи, — проговорил он. — Хотя ночи духа редко бывают добрыми.
— Кто вы? — спросил Ульрих строго.
Мы оставались в секторе, старик в коридоре. Он не пытался войти внутрь. Или же, правда, не мог. Я смотрела на него во все глаза, и пробирал озноб. Могла поклясться, что видела его раньше. Борода с усами прятали половину лица, но черты даже в темноте казались знакомыми. Единственным источником света оставалась лампа Ульриха, способная освещать не больше метра.
— Я Эдгар Росс. Но мое имя вам вряд ли что-то скажет. Я смотритель Гвендарлин.
— Но эту должность упразднили лет сто назад, — возразил Ульрих, а я вытаращила глаза, ибо знать не знала ни о каких смотрителях.
— Верно. Вот только сегодня особая ночь. Две ночи пересеклись в одну. Наша летняя и ваша осенняя. Нынче вы у нас в гостях. Сам замок спрятал вас. Все сектора. От основателей, готовых нанести сокрушительный удар. Утром всё вернется на свои места. Но, боюсь, это последнее, что Гвендарлин способен сделать для вас. Его силы заканчиваются. Как и силы истинного духа. Кровь членов ордена больше не поможет. До развязки осталось недолго.