В висках стучало. Старик говорил безумные вещи. Но в то же время демонстрировал невероятную осведомленность.
— Но… — начал Ульрих и замолчал, как и я, утратив дар речи.
— Я — друг, поверьте. Это я написал истории для вас в «Непопулярных легендах», а моя любимая вдохновила одного талантливого ученика нарисовать картинки для «Книги надежды». Мы оставили достаточно подсказок, чтобы вы могли действовать, когда придет время. А оно не за горами.
— Но откуда вы… — начала я, однако старик перебил:
— Неважно, откуда я всё это знаю. Скоро вы получите ответ, и он вам не понравится. Сейчас важнее другое. Я пришел предупредить. От легенд оказалось мало толку, а вот над картинками стоит поломать голову. Там есть всё, что необходимо. А еще… — он с пронзительной грустью посмотрел на меня. — Когда заглянешь в глаза смерти, помни, что есть узы, гораздо крепче опостылой любви. Воспользуйся слабостью противника, как бы отвратительно это ни казалось. Дай себе шанс. Шанс прожить долгую жизнь.
Я открыла рот, но старик приложил палец к губам и продолжил:
— У меня есть к тебе просьба, Лилит Ван-се-Росса…
Меня передернуло от прозвучавшей фамилии, а мужчина, назвавшийся смотрителем, не потрудился этого заметить.
— Скажи ему (когда придет время, ты поймешь, о ком речь), чтобы не смел горевать. Я ни о чем не жалею. Настоящая любовь стоит любых жертв. У него она тоже есть. Пусть не забывает об этом ни на минуту и не теряет драгоценное время. Запомнила, Лилит?
— Да, — пролепетала я, начиная сомневаться, не очередной ли это сон.
— Прощайте, мои дорогие. Был рад встрече. Встрече, которой я ждал много лет…
Он махнул рукой и, хромая, зашагал прочь вместе со скрипучей тележкой.
— Ох… — я только сейчас заметила, что вместо левой ноги у него деревяшка…
****
— Вот он, взгляните! — Ульрих положил перед нами книгу о Гвендарлин, написанную одним из выпускников два столетия назад. — Смотритель Эдгар Росс.
— Он, — пробормотала я, узнав старика на картинке. Его изобразили стоящим у западного выхода со связкой ключей в руках.
Старик не ошибся. С рассветом всё встало на свои места. Мы вернулись вместе с секторами и узнали, что ночка выдалась нервной. У мэтров. Ученики-то спокойно спали. Ну, или не совсем спокойно. Блуждание на пепелище — то еще удовольствие. Педагогам же пришлось побегать. Во-первых, двери в сектора отказались открываться, а из-под них вырывался едкий дым. Во-вторых, Летисия Дитрих сумела выбраться из цепей и вновь пыталась убить себя, а, когда ее попытались остановить, покалечила Маркуса, который теперь обитал в целительском блоке в качестве пациента. В-третьих, директора нашли в кабинете без сознания и не могли привести в чувство до самого утра.
Последнее нас, разумеется, не удивило. Выбрался из основного сосуда и разгуливал по замку в другом теле или же черной субстанцией. Впрочем, о ночных происшествиях в настоящем мы почти не говорили. Обсуждали, собравшись в берлоге, ночь в прошлом.
— Выглядит этот старик зловеще, — объявил Брайс, как и остальные участники ордена (за исключением) полуцветов, склонившийся над книгой. Агнию с Лианом мы вновь не позвали. Не складывались доверительные отношения. Никак.
— Вовсе нет, ни капельки не зловеще, — наморщила лоб Юмми. — Он выглядит будто бы знакомым. Словно мы встречались в… хм… забытом сне.
— Вот и у меня похожее ощущение, — призналась я. — Знаю, что встречались, но не могу понять, где и когда. Хотя это невозможно.
— Ладно, к демонам старика, — бросил Элиас. — Что делать-то будем? По мне, так от его предупреждений нет толка. Все слишком расплывчато.
— А что мы можем? — спросила Юмми. — Пока только одно.
Она поднялась и достала из шкафа книгу надежды. Положила ее на стол, предлагая озаботиться картинками.
— Смотритель сказал, здесь есть всё необходимое.
Народ послушно завис над книгой. Я тоже. Куда деваться? Хотя и сомневалась, что мы выудим из нее хоть что-то полезное…
Глава 19. Убийца
Ничего полезного из книги надежды мы так и не выудили ни в тот день, ни на следующий, ни через неделю. Предположения звучали, но не убедительные. Большинство картинок касалось прошлого. Нашего прошлого. Лишь шесть, вероятно, относились к будущему. Нам предстояло понять, почему помимо мужчины с кошачьей мордой, больной женщины и разбитых горшков, в книге нарисованы летающие на метлах ведьмы, блондинка, склеивающая осколки разбитого зеркала, и тень мужчины, обхватившего шеи двух призрачных женщин.