— Ты пока неопытный дух. Можно заметить признаки чужого присутствия в теле. Не стойте, как истуканы, — она кивнула нам троим на диван. — Садитесь
Сама она устроилась в кресле с чашечкой невесть откуда взявшегося кофе.
— Полагаю, орден зашел в тупик, коли аж трое его участников явились с кислыми лицами.
Юмми вытаращила глаза.
— Да, леди Габриэла всё знает, — подтвердил Ульрих. — Точнее, очень многое. Она близкая подруга герцогини Виктории и… — он замялся, но закончил фразу. — И моя мать.
Теперь расширились зрачки Габриэлы.
— Не много ли болтаешь, драгоценный отпрыск? — спросила проникновенно.
— Юмми знает о секрете семейства Бернарду. Как и о том, что я наполовину ведьмак. Она умеет хранить секреты.
— Ну разумеется, — проворчала Габриэла. — Из вас всех она самая не глупая. И решительная. В хорошем смысле. Не как Лилит, вечно идущая напролом. Иначе. Не каждый решится испортить репутацию ради других.
Юмми порозовела от смущения и пробормотала, что не сделала ничего особенного. Габриэла погрозила ей пальцем, мол, не принижай заслуги, и спросила Ульриха:
— Ну? Что за дело?
Он достал последнюю ценность ордена.
— Это "Книга надежды".
Габриэла опешила в первый момент. А потом расхохоталась.
— Идиотская легенда для охотников за магическими диковинками.
— Вовсе нет.
Ульрих, не реагируя на матушкин насмешливый взгляд, объяснил, что на поисках книги настаивала призрачная Маргарита. Рассказал о картинках, повествующих о жизни участников ордена. О шести особенных рисунках и двух связанных между собой.
— Мы думаем, поврежденные горшки — это полуцветы в лунной башне. Но что делают ведьмы над ней?
Габриэла больше не веселилась. А когда взяла «Книгу надежды» в руку и открыла упомянутую картинку, на лице отразилась тревога.
— Это старинный обряд, — проговорила она после долгой паузы. — Видишь, как ведьмы держат руки? Как скрещены пальцы у первой и третьей? Они лечат сердце.
— Что лечат?! — вскричали мы втроем одновременно.
— Его самое, — Габриэла заставила чашку с недопитым кофе улететь на столик взмахом руки. — В старину так лечили сердечные болезни. Именно реальные болезни, а не любовные недуги. Но потом этот способ перестали использовать. Появились новые, менее… хм… энергозатратные. Здесь же требовалось много различных предметов, чтобы тянуть силу, а еще пара дюжин ведьм. Именно ведьм, не ведьмаков.
Юмми потерла лоб, будто это движение помогало яснее мыслить.
— Что же получается: ведьмы способны вылечить сердце? Сердце Гвендарлин? А предметы, те, что «поделятся» силой — это горшки, то есть, полуцветы?
Мы с Ульрихом обменялись взволнованными взглядами, а Габриэла развела руками.
— Если верить картинкам, всё именно так. Остается вопрос, что за энергия вытянется из полуцветов. Магическая? Но она у них поврежденная. Или же…
— Жизненная, — закончила я мрачно.
Проклятье! Не убивать же полуцветов предлагает "Книга надежды", в самом деле?!
— Нет, это не жертвоприношение, — заверила Юмми. — Гвендарлин так не поступает.
— А как же энергия, что веками отдавали участники ордена, а заодно и все темные? — напомнил Ульрих. — А еще дух, пожертвовавший собой.
— Это был выбор самого духа, — не согласилась Юмми. — Что до энергии учеников, ее забирали понемногу. Речь не шла о лишении жизни.
— Только о вырождении, — напомнила я.
Но светлая девчонка и тут поспорила. Мол, никто не умер, а только не родился. Это разные вещи. Несравнимые.
— А если бы «горшками» оказались светлые? — поинтересовался Ульрих.
— Я бы первая отправилась отдавать силы, — заверила Юмми и спросила Габриэлу. — Вы сказали, что обряд старинный, но ведь ведьмы способны его провести?
Та поморщилась.
— Нет. Нынешние не способны. Это обряд для истинных ведьм.
Юмми рассерженно всплеснула руками.
— То есть, подсказка в книге бесполезна?
Габриэла в упор посмотрела на сына, а тот побледнел. Да и я, наверное, тоже.
Готовы ли истинные ведьмы раскрыть инкогнито, вот в чем вопрос.
— Нет, не бесполезна. Мы в силах провести обряд.
— Мы? — переспросила Юмми, не понимая. — Кто «мы»?
— Ты же сообразительная девочка, Свон. Пораскинь мозгами. Истинные ведьмы сражались с магами на равных и были близки к победе. Их предали свои. Но неужели, предательство настолько подкосило, что они легко позволили себя истребить?
Юмми открыла рот, но ничего не сказала. Не могла.
— Нашим предкам хватило ума спрятаться, а нам — продолжать делать так, чтобы наше существование оставалось тайной. Но если речь идет о безопасности всего Многоцветья…