Я рассмеялась от души. А что такого? Приятно же.
— Отличный спектакль устроили. Спасибо, — поблагодарила я упырей леди Барбары — мелкоту, которую кроме меня в замке никто не видел. — Это случайная встреча или визит вежливости?
Старший упырь хмыкнул.
— Сама ж велела приходить, коли что не так. А что-то точно не так.
— В вверенном секторе, — пискнул второй упырь.
— У искаженных магов, — добавил третий.
— Вот мы и пришли, — выдал первый, явно гордый собой.
Вдоль позвоночника прошел неприятный холодок. Когда в последний раз в секторе полуцветов было «что-то не так», случился пожар, унесший жизнь.
— Говорите же! — взмолилась я, отчаянно взирая на примолкших упырей.
Первый сделал шаг вперед. И зашептал:
— Он уходит по ночам. Иногда. Но сначала подолгу стоит над чужими постелями. Над спящими. Ничего не делает. Просто смотрит. А потом уходит. Мы пытались следить. Но, кажется, он нас видит. Выпустил черный дым. Мы сутки отлеживались. Вот.
На голове зашевелились волосы. Звучало дико. Но я верила.
— Кто он? — спросила с замиранием сердца, хотя откуда-то знала ответ.
Интуиция подсказала. Или сама магия, что жила внутри.
— Друг твой бывший. Не мелкий. А тот, который ну… крупный.
— Шем Вертью… — слетело с губ шелестом ветра.
— Он самый, — подтвердил упырь и шаркнул ножкой. — Ну, мы пошли. Дальше ты сама разбирайся. Наше дело маленькое.
Оставшееся до отбоя время я слонялась по сектору, нервируя окружающих и сходя с ума сама. Хотелось обсудить с кем-то поведение Шема. Вдруг в него вселился основатель? Не худший кандидат, между прочим. Полуцветы, обессиленные из-за кражи энергии по ночам, никого не заинтересуют. Это вам не темные или светлые маги. Шум никто не поднимет, а, значит, можно действовать спокойно. Увы, стройной теории мешала неувязочка. Гвенда проникала в сектор полуцветов в облике леди Сесиль исключительно в новолуние. В остальные ночи силенок не хватало. Либо Дарлин сильнее женушки, либо Шем оставался самим самой, просто задумал что-то недоброе.
Поговорить с кем-то из ордена так и не удалось. Ульрих застрял у Шаадея, Брайс не казал носа в общих помещениях, а Рашель с Элиасом вернулись с прогулки счастливые-счастливые, сущее кощунство нагружать их сходу новыми проблемами. Я догадалась, что они, наконец, поговорили. Обо мне.
И не ошиблась.
— Спасибо, — Рашель обняла меня, когда мы остались наедине в спальне. — Мне очень жаль, что на тебя такое свалилось. Удивительно, что ты вообще общаешься с герцогиней Викторией. Я бы предложила ей прогуляться лесом.
— О! Я не общаюсь. И гулять отправляла в самые разные места. Только дражайшую бабулю это не останавливает.
Рашель улыбнулась и обняла меня крепче прежнего, аж ребра затрещали.
…Сон в эту ночь снова не шёл. Я не ворочалась. Лежала с открытыми глазами, размышляя обо всех последних странностях. Под боком сопел Урсул. В окно ненавязчиво барабанил октябрьский дождь. Ничего не предвещало новых несуразностей. Но вот кот проснулся, прислушался, заметив нечто недоступное мне, а потом выдохнул с облегчением, как маг, и снова свернулся клубком.
А мне приснился сон наяву. Или не сон… Возможно, явилось кое-что другое. Нечто среднее между видением и бредом.
Маргарита Ван-се-Росса с серебрящейся в свете луны кожей наклонилась к моему уху и проникновенно прошептала:
— Истинный дух всё ещё в Гвендарлин. Ему необходима кровь защитников. Но сосуд в берлоге бесполезен. Дух больше не способен перемещаться по замку. Пишите на стенах. Вашей кровью. Она придаст ему сил…
…За завтраком я сидела вялая, ломая голову, стоит ли рассказывать о сне участникам ордена. Кровавые надписи на стенах — это уже слишком. Попахивает чем-то зловещим. Больше похоже на проделки основателей, нежели на просьбу истинного духа. Вдруг Гвенда Ва-се-Рмун приняла облик Марго, чтобы заманить меня в ловушку. Или нас всех. С другой стороны, если в подпитке нуждается дух, а мы проигнорируем просьбу, грядущее новолуние грозит стать самым опасным в истории.
Я раздумывала над сном и на занятиях, в полуха слушая мэтров. Шаадэй и Эмилио не «возражали». Один весь урок рассказывал новую тему, мало обращая внимания на учеников, второй покинул класс в неизвестном направлении, дав задание прочитать параграф самостоятельно. От директора Дюваля моя отстраненность не укрылась, он погрозил пальцем, как малому ребенку, и вызвал к доске. Ответ на полдюжины вопросов получился путанный, зато я заметила странную вещь. Директор постоянно держал правую руку в кармане, а когда, забывшись, вытащил, пальцы задрожали.