В сектор мы вернулись в разгар вечеринки. Это было ожидаемо. Удивило другое. Толпа учеников во главе с виновником торжества торчала в холле. Поджидала нас?
— А вот и изгои, — провозгласил Свен и взмахнул руками, предлагая остальным смеяться.
В мои планы не входило становиться «главным блюдом» этого праздника. Одарив паразита презрительным взглядом, я шагнула в лестнице, ведущей в девичий блок, но путь преградил… медведь. Не настоящий само собой. Очередное чучело, невесть откуда взявшееся в секторе. Но сердце невольно зачастило, память живо нарисовало зверя с занесенной для удара когтистой лапой. Вспомнился испытанный ужас, а следом и противник, корчащийся в призрачных сетях.
— Готова к сражению, полуцвет? — спросил Свен, осклабившись.
Когда за спиной толпа магов, бросать вызов не страшно. Это не то же самое, что столкнуться один на один в коридоре. Вот только мне теперь как быть? С медведем воевать? Он дорогу не уступит, а, значит, в спальню не попасть.
— О! Противник не по зубам, полуцвет? — не унимался Свен.
Народ вокруг хихикал. Ну да, приятно, когда кто-то нападает на мага, с которым все остальные связываться опасаются. Это, своего рода, мелкая месть.
— А давай по-другому, — Свен поднял ладонь, призывая всех к тишине. — Брайс, хочешь назад? Могу помочь тебе распрощаться с компанией изгоев и вернуться в ряды победителей. Как тебе такая идея, Брайс Райзен?
Хотелось крикнуть: «Не слушай, это ловушка!», но я молчала. Свен обещал то, о чем Брайс отчаянно мечтал. Разве возможно переубедить изнывающего от тоски парня, когда нет ни единого шанса предложить ничего равнозначного? Ничего, кроме ордена. Но это долг, а не дар. Брайс ведь и раньше совмещал обязанности защитника с ролью дружка главных «звезд» Гвендарлин.
— Всё просто, мой старый друг, — Свен заговорил покровительственно. — Нужно сделать одну единственную вещь и, обещаю, темные примут тебя с распростертыми объятиями. Забудут и сестричку-полуцвета, и дружбу с изгоями. Вот тебе задание, Брайс Райзен. Сними с неё, — он указал пальцем на меня, — парик. Да-да, это не настоящие волосы. Настоящие сгорели стараниями глупых первогодок.
Жар прилил к лицу, будто на меня снова надвигался огненный шторм. Тот самый, что лишил шевелюры. А ведь Брайсу достаточно протянуть руку. Нет, без боя я не сдамся. Не на ту напали. Глядишь, побочка поможет. Но что за идиотская ситуация! И унизительная к тому же…
— Ну же, Брайс, смелее, — подначивал Свен.
А Брайс… Брайс стоял столбом. Красный и злой. Свен сам не понимал, как его подставил. Откажется — так и останется изгоем до последнего дня в Гвендарлин. Пойдет на поводу, получит от ордена, особенно от Ульриха и Элиаса. Да и девочки добавят.
— Ну? И каков твоей ответ?
Мёртвая тишина и…
— Нет, — выпалил Брайс. — Отвали от меня, Фаули. И от Лилит.
— Ты зарываешься, изгой, — процедил Свен угрожающе. — И совершаешь огромную ошибку.
— О! Какой ты смелый, когда в стороне стоишь! Легко нападать чужими руками!
Я ушам не поверила. Это говорит Брайс?! Брайс, который весь день страдал из-за отсутствия приглашения на вечеринку?!
А он продолжал:
— Легко натравить на Лилит первогодок. Она — в целительском блоке, глупые дети изгнаны, а ты ни в чем не виноват. А самому слабо парик снять? Да ты даже подойти боишься! Только и можешь, что чучелами стращать!
Народ больше не смеялся. Переглядывался, ожидая реакции Свена. Но та последовала не от него. С девичьей лестницы раздались громкие хлопки. На пять ступеней выше медведя стояла Рашель и аплодировала Брайсу.
— Получил щелчок по носу, братик? — поинтересовалась она у Свена. Сделала витиеватое движение рукой, и зверь рухнул на пол, вновь превратившись в безобидное чучело.
Свен перекосился.
— А тебя кто просит лезть, дура?! Проблем захотелось?
Щеки Рашель порозовели от гнева. В подобном тоне с ней никто не говорил. Пусть она теперь и ходила в отверженных, но всё же оставалась первой красавицей Гвендарлин. Красавицей, которой втайне восхищались.
— Не стоит хамить, Свен. Пожалеешь.
— И что ты сделаешь? — он вышел вперед.
Сестрички Свен не опасался. Ее магические возможности он знал с детства и считал, что бояться нечего.
— Убьешь меня, как Дэриана Уэлбрука?
Испуганные возгласы пронеслись во холлу. Одно дело — шептаться о смерти сына главы совета и строить предположения, совсем другое — бросать обвинение в лицо.