— К демонам Свена!
— Это само собой. Но…
— Ты прав. Самосуд — плохой вариант. Но в тот момент я думала только о медведе, что поджидал в саду Ван-се-Росса, и лечении после огненного шторма. В следующий раз, когда врага окружат, дабы устроить порку тысячелетия, я постараюсь принять иное решение. А теперь к демонам Свена. К демонам, а потом в болото.
Ульрих благоразумно промолчал, но точно не успокоился. Подозрения никуда не делись.
На подходе к сектору настроение окончательно испортилось. Пришлось пройти мимо Шема, который с кислым видом драил вековую статую. Его таки наказали. Доказательств, что он сам проник в темный сектор, не существовало в природе. Дюваль умыл руки, предоставив решать вопрос о карательных мерах остальным педагогам. А те предпочли не провоцировать полноценных учеников и придумали для полуцвета унизительную работу. Компанию Шему вечер за вечером составляла Милли. Тряпку в руках она не держала, просто охраняла парня от посягательств паразитов, вроде Свена и Дэриана. Ее саму трогать не смели. Ученики не забыли, как мэтры обошлись с Элиасом, организовавшим чернильный дождь предыдущей воспитательнице полуцветов.
— Знаю, это несправедливо, — проговорил Ульрих, когда мы миновали Шема и Милли. — Но лучше так, чем на него ополчится весь темный сектор. С народа станется, охоту устроят.
— Лучше, — буркнула я, вспомнив, за что ненавидела полноценных.
Вот еще один повод для разногласий. Ульрих всегда думает, как один из них. А я нет.
Ох, главное, чтобы Шем не задумал месть, вроде памятной «пятнистости»…
…Ночь прошла нервно. Я спала в собственной постели, не отрывая головы от подушки, как и все в секторе. Но сны снились бурные. Я убегала по коридорам от Шема, превратившегося в жуткого серого демона, затем сама пыталась догнать Рашель, но, едва оказывалась рядом, она вновь и вновь ускользала. Потом появился и Дюваль. Он шел по замку с видом хозяина, держа под руку Гвенду Ван-се-Рмун, а за ними ползла черная тень, касаясь начищенных до блеска ботинок директора…
Эти сновидения вряд ли что-то значили. Иллюстрировали мои страхи, не более. А вот сон, явившийся под утро, точно следовало отнести в раздел особенных. Я увидела Маргариту. Призрачную Маргариту. Она сосредоточенно водила полупрозрачной рукой над листом бумаги, а на нём огнем горели строчки, правда, не красным огнем, а черно-синим. Я, невидимая для призрачной девушки, подошла ближе и склонилась над письмом. Но буквы расплывались, прочесть удалось лишь кусочек:
"Разбей их! Уничтожь!
Как это сделать, написано в книге надежды, до которой я не успела добраться.
Ты сможешь, я верю. Ты сильнее, а, главное, хитрее меня. Прости за то, что не посвятила тебя в поиски. За то, что попала в ловушку. И за то, что не могу назвать имя палача. Он остался для меня тенью, проклятым слугой духа…"
Я села на постели и вытерла взмокший лоб. Ночь за окном посерела, к Гвендарлин приближалось утро. Однако я не чувствовала себя отдохнувшей. Будто всю ночь камни таскала, а не спала. А от мыслей о последнем сне грозила разболеться и голова. Поэтому я решила не ломать ее, а озаботить проблемой орден. Во главе с Элиасом. Пусть думает. В конце концов, Маргарита его сестра.
И он озаботился. За завтраком заставил всех поразмыслить над сном. Кроме меня. Я упорно молчала, делала вид, что не имею к происходящему отношения.
— Написано «разбей их», значит, речь о близнецах, — объявил очевидное Брайс.
— Понятное дело, — проворчала Рашель, но мягче обычного. Она не забыла, что Брайс отказался стаскивать с меня парик и дал отпор Свену. — Другой вопрос, зачем Лилит показали этот кусок? Мы и так ищем книгу надежды, а личности убийц Маргариты для нас не тайна. Сладкая парочка основателей.
— А если дело в самом письме? — предположил Ульрих. — В факте его существования. Получается, Маргарита оставила кому-то послание с советами. Но кому?
— Эмилио или Летисии Дитрих, — откликнулся Элиас. — Кому же еще?
— Тогда почему они не искали книгу?
Элиас задумчиво почесал затылок. Я была готова последовать его примеру. Ульрих говорит дело. До недавнего времени зеркала не вызывали подозрений. Значит, ни Эмилио, ни его бывшая невеста не читали послания Маргариты, если оно вообще предназначалось кому-то из них. Или же письмо стараниями основателей не дошло до адресата.