Едва начались уроки, я постаралась забыть о письме. Однако во второй половине дня, когда у нашей группы неожиданно отменили практику (мэтру Дювалю пришлось срочно принять посетителей — представителей совета Многоцветья), я бродила по замку и сама не заметила, как вышла к лестнице, ведущей в лунную башню. Постояла с минуту, а потом плюнула на осторожность и поднялась наверх. Если в Дювале Дарлин, он меня не исключит, даже если кто-то застукает с поличным.
Потрепанное временем помещение не производило впечатление особенного. И не скажешь, что где-то тут скрывается сердце древнего замка. Повинуясь импульсу, я приложила ладони к стене в надежде, если не услышать биение, то хотя бы почувствовать необычную энергию. Но ничего. Стена, как стена. Или сердце маскировалось, или дело было в приближающейся смерти.
— Марго, ты здесь? — позвала я.
Если кто и способен назвать адресата, то только автор письма. Но ответа призрака не последовало. Может, она теперь облюбовала себе новое «гнездышко». Ох, главное, чтоб не вернулась в левую часть близнецов. Не хотелось бы, чтоб «рисование» кровью на черном стекле вошло в привычку. Хватит расписывания стен в синих коридорах.
****
— Элиас просил кое-что тебе передать.
Я удивленно покосилась на Рашель, расчесывающую волосы перед зеркалом в нашей спальне. Элиас? Что за странное заявление? Мы же с ним только что виделись за ужином.
— Да-да, он не хотел, чтобы ЭТО слышали остальные. Даже Ульрих.
— Говори, — я отложила учебник по политическому укладу Многоцветья, который читала в постели, укутавшись в синее одеяло.
— Элиас будет ждать тебя в холле после полуночи.
Учебник грациозно кувыркнулся на пол.
— Не знаю зачем. Он не сказал. Видно, семейные дела.
Если б книга уже не лежала на полу, а Рашель не страдала смертельным недугом, увесистый томик в нее непременно бы полетел. Семейные?! Весьма опасное слово. Побочка способна так отреагировать, что замок подпрыгнет.
— Ван-се-Росса мне не семья.
— Прости, — Рашель смутилась. — Я не подумала. Просто мысли другим заняты. Сегодня ночью очередной сеанс у леди Габриэлы. Я прохожу обряд за обрядом, но понятия не имею, есть ли толк. Я не жалуюсь. Неудобств процесс не доставляет. Сплю себе спокойно. Гораздо спокойнее, чем здесь. Но хотелось бы знать, понимаешь.
— Угу, — пробормотала я, понятия не имея, что тут сказать.
Утешать других я никогда не умела. Как и вселять надежду.
Хотя какая тут надежда? Речь ведь о продлении жизни, а не о спасении…
…Рашель ушла, а я упорно читала учебник, время от времени поглядывая на часы. Так и быть, схожу к Элиасу, но если заговорит о делах Ван-се-Росса, пожелаю счастливого путешествия болотом и пустыней. В окно бился ливень. Конец октября ставил рекорды по количеству льющейся с неба воды, хотя полагалось идти первому снегу. На кровати определенно не хватало меховой грелки. В смысле, Урсула. Он, как и полагалось, нёс вахту в палате Летисии Дитрих. Пока вмешательства кота не требовалось, но я упорно не отменяла задания. Ситуация могла измениться в любую ночь.
Пшшшш….
Нет, этот звук издал не внезапно объявившийся Урсул. С шипением погас огонь в лампе.
— Ты искала меня…
Я в буквальном смысле схватилась за сердце, готовое разорвать плоть и выскочить наружу. Так самой в призрака превратиться недолго.
— Маргарита…
Призрачная фигура стояла у пустой кровати Рашель, обняв себя руками, будто мерзла. Но духи не мерзнут. Быть может, она ощущала неловкость, приходя ко мне. Я однозначно именно так себя чувствовала в ее присутствии. Она — моя мать, которая никогда не была матерью. И что еще безумнее — мёртвая мать.
— Искала, — я спустила ноги с кровати и тут же пожалела об этом. Холодно, жуть! — Мне приснился сон о письме, что ты оставила после… хм… смерти…
— Да, я написала письмо. Точнее, выжгла строчки на бумаге остатками магии, — подтвердила Маргарита. — Для Эмилио. Но он его не получил. Ты прочитала его?
— Только часть. Ту, где говорится о книге надежды и необходимости разбить зеркала.
Мне показалось, что Маргарита вздохнула с облегчением. Она не хотела, чтобы я знала содержание послания полностью. Интересно…
— Всё верно. Тогда я считала, что зеркала необходимо разбить. Но ошибалась. Они часть Гвендарлин. То, что души основателей застряли в них, не меняет сути. Сами по себе близнецы — не зло. Благодаря им, замок веками общался с нами.
Я нервно засмеялась.
— А что замок хотел поведать в мою недавнюю встречу с близнецами? В первый год мне хотя бы подарили Урсула. А обморок? На что замок намекал?