Странно, что Питер так уверен, будто в него стреляла Ирен. Все остальные странности, из-за которых Славик чуть не записал его в сумасшедшие, разъяснились, а эта — нет. И еще одно меня тревожит. Питер уверяет, будто его „черный ангел“ и не пытался ничего ему сказать. Выстрелил, едва открылась дверь. Но этот факт совершенно не укладывается в мою теорию! Они искали человека, присвоившего мешок с деньгами, человека, убившего того бандита… Визит к Питеру имеет смысл только в том случае, если „черный“ рассчитывал узнать, не говорила ли Ирен мужу чего-нибудь такого, что позволит вычислить убийцу. Зачем же в таком случае стрелять? Стрелять с ходу, не обмолвившись ни единым словом с человеком, к которому пришел за информацией? Что-то тут не то…»
— Твою мать!!! — Геша подпрыгнул на сиденье и потянулся к лежащему рядом автомату, потом отдернул руку и полез в карман за документами.
Надежда с Эдиком повернули голову в ту же сторону, куда смотрел водитель, и увидели гаишника с полосатым жезлом наперевес. Гаишник лавировал в потоке машин, явно нацелившись на их «Мерседес». За ним по пятам непринужденно-расхлябанной походкой двигался невысокий большеносый мужик в штатском. Они подошли к машине. Геша опустил стекло.
— Что случилось, начальник? Неужто я скорость превысил?
Гаишник, не обращая внимания на Гешин жгучий сарказм, невозмутимо потребовал документы. Пока он их рассматривал, носач в штатском, сунул Геше под нос свое удостоверение и кротко попросил:
— Пустил бы ты меня в машину, сынок. Я гляжу, с тобой рядом свободное местечко. Посидели бы, потолковали… Все лучше, чем на морозе плясать.
— А в чем дело? О чем толковать-то? — подозрительно спросил Геша.
— Ну о чем можно толковать с ментом, дорогой Геннадий Данилович? Уж, верно, не об искусстве. Что, не хотите пачкать мной салон? Тогда вылезайте, вместе мерзнуть станем.
— Впустите его, Геша, — тихонько сказала Надежда. — Чего уж там! Рано или поздно нам все равно придется объясняться с милицией. Лучше уж сейчас, пока в пробке торчим. Все время сэкономим.
— А если он из тех?..
— Ну, с одним-то вы всяко справитесь!
— Ладно, служивый, садись, — сказал Геша в окно и потянулся, чтобы разблокировать дверцу.
Носач моментально обогнул машину и скользнул на переднее сиденье. Гаишник тут же вернул шоферу документы и жестом разрешил двигаться дальше, из чего Надежда заключила, что в случае Гешиного упрямства им бы устроили проверку по полной программе, вплоть до обыска в салоне. Человек в штатском развернулся, одарил Надежду и Эдика сияющей улыбкой и манерно приподнял ушанку над кучерявым венком волос, обрамлявшим бледную плешь.
— Приветствую вас, прелестная Надежда Валентиновна! И вас высокочтимый Эдуард Карлович! Счастлив видеть вас обоих в добром здравии. Признаюсь, вы заставили нас изрядно поволноваться… Ах да, позвольте представиться: Халецкий Борис Семенович, старший оперуполномоченный уголовного розыска. В числе прочего ищу убийц Василия Козловского и Ирины Морозовой. — В этом месте лысый фигляр сделал многозначительную паузу. — И в данной связи мечтаю выслушать захватывающую повесть о ваших недавних приключениях. Дабы вы не поддались соблазну гм… затушевать или, напротив, приукрасить истину, спешу предупредить: мы буквально напичканы сведениями из независимых источников. Нам известно о том, что Ирен в свой последний день приезжала к вам, Эдуард Карлович, и о том, как вы стали счастливым обладателем записок без вести пропавшего Мыколы. Известно о частном расследовании, которое вы решили предпринять совместно с очаровательной Надеждой Валентиновной, и о покушении на сожителя Ирен Петра Кронина, коему вы стали свидетелями. — Тут Халецкий внезапно оставил свой преувеличенно-куртуазный тон. — Кстати, он жив?
— Жив, — коротко ответил Эдик, так и не решив, стоит ли ему включиться в игру, предложенную опером, или это чревато опасными последствиями.
— В общем так, дамы и господа: если хотите избежать неприятностей, выкладывайте все начистоту. Вы достаточно долго чинили препятствия следственному процессу, так что неприятности мы вам при желании обеспечим. И если лично вам угрожает не более чем нервотрепка, то вашему другу-доктору не поздоровится по-настоящему. С другой стороны, я великодушен и незлобив, поэтому охотно все прощу и забуду… если обнаружу вашу искреннюю и горячую готовность помочь следствию.
Эдик и Надежда безмолвно посовещались, обменявшись взглядами, и вынесли решение в пользу сотрудничества с властями.