Из-за лестницы донесся звук открываемой двери. Повернув голову, Надежда увидела миниатюрную брюнетку с миловидным, но хмурым лицом и необыкновенно мрачного молодого человека, с ног до головы упакованного в черную кожу. «Полин и, вероятно, Эжен», — догадалась Надежда. Увидев ее, парочка на миг придержала шаг, потом брюнетка решительно направилась к столу.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — поинтересовалась она вежливо.
— Благодарю вас, нет. — Надежда виновато улыбнулась. — Я пришла к зубному и немножко нервничаю. — Она показала наполовину выкуренную сигарету. — Решила оттянуть экзекуцию.
Полин улыбнулась в ответ, правда, несколько натянуто. Она и ее спутник сели на другом конце лавки и молча закурили. Их напряженные позы и нервные затяжки утвердили Надежду в мысли, что парочка вышла для серьезного разговора и присутствие третьего лица их не устраивает. Пришлось подниматься на Голгофу — к дантисту.
Дантист и его медсестра составляли занятную пару. Она — русская красавица, каких рисуют на палехских шкатулках. Синие глазищи в пол-лица, нежный румянец на щеках, толстая русая коса. Он — типичный армянин, смуглый, носатый, с черными глазами, полуприкрытыми неправдоподобно большими веками, и широкими черными бровями, сросшимися у переносицы. Несмотря на эти зловещие брови, характерные морщинки у рта и глаз выдавали балагура и шутника, любителя от души посмеяться. У Надежды был знакомый зубной врач с такими же морщинками. Пациенты выходили из его кабинета трясясь и всхлипывая. «Ужасно! — отвечали они на вопросы перепуганной очереди. — Попробуйте сами смеяться с широко разинутым ртом!»
Но армянин, против ожидания, не стал забавлять Надежду анекдотами и байками. То ли физиогномика ее подвела, то ли события последних дней поумерили смешливость дантиста. Он быстро и без лишних слов обработал сверлом маленькую дырочку, поставил пломбу, посоветовал удалить дефектный зуб мудрости, пожелал всего доброго и ушел за ширму мыть руки. Надежда расплатилась с медсестрой и вышла.
Полина и Эжен все еще сидели в курилке и разговаривали. Надя расслышала обрывок фразы: «…знает, что похороны завтра». Она замерла, надеясь услышать продолжение, но ее выдал хлопок закрывшейся двери, и внизу замолчали. «Ждут, пока я уйду. Может быть, сделать вид, что я иду в туалет, а потом потихоньку прокрасться назад?»
Ее замысел расстроило появление бородатого кучерявого брюнета, который вышел из дальней комнаты, вынул из кармана линялой штормовки трубку, а из кармана непонятного происхождения штанов — пачку табака и, распечатывая ее на ходу, двинулся к лестнице. Заметив Надежду, он окинул ее заинтересованным взглядом, остановился, неожиданно отвесил поклон и молча последовал прежним курсом. «Это, скорее всего, Игнат, — решила Надежда. — Человек со странностями».
— Вы что, сегодня вообще из курилки решили не вылезать? — громко удивился бородач еще с лестницы.
— Да вот так как-то получилось, — ответил ему глухой мужской голос. — А ты, как я погляжу, все в трудах, папа Карло. Все в трудах.
«Теперь можно смело уходить, — поняла Надежда. — При нем эта парочка не станет обсуждать свои дела».
— Эдик! Я все поняла! — закричала Надежда с порога.
Эдик вылетел в прихожую, как будто им выстрелили из пушки, — помятый, всклокоченный, с красным пятном, оставленным на щеке складкой подушки.
— Что?!
— Ты ошибся. Ирен ясно видела, что за стендом никого нет. — Надежда поделилась своим открытием об особенностях дневного и вечернего освещения в холле. — В половине пятого света было еще достаточно. И это означает, что убийца успел спрятаться либо в конференц-зале, либо наверху. Последнее маловероятно, потому что снизу действительно хорошо слышны шаги на лестнице. А в холле — палас, по нему можно пройти бесшумно. Ты не помнишь, дверь конференц-зала не скрипит?
— По-моему, нет. — Эдик провел пятерней по волосам и нахмурился, вспоминая. И замок там магнитный, открывается с тихим щелчком, Ирен могла и не услышать… Но кто тогда четвертый? И причем здесь скрип?
— Скрип заставил Ирен поднять голову и посмотреть на стенд, благодаря ему она узнала, что там никто не прятался. Но труп за стендом лежал, вряд ли убийца таскал его туда-сюда по зданию, полному народа. Под самой лестницей есть темный угол, при ярком солнце еще можно рассмотреть, что там лежит, а в хмурый день или ближе к вечеру — нет. Туда убийца и положил жертву…