— Как ты себя чувствуешь, Андрюша?
Скрип пружин, шарканье подошв. (Отец лежал на кушетке, а теперь сел и сунул ноги в тапки.)
— Спасибо, мама, нормально.
Снова скрип пружин. (Бабушка подсела к отцу.)
— Как все прошло? Много было народу?
— Прилично.
— Лизу видел?
— Нет. Она не пришла. Ума не приложу, что случилось. Я уже звонил ей домой — никто не отвечает.
— Может, она в отъезде и ничего не знает?
— Да нет же, я виделся с ней на днях. Это она сообщила мне про похороны. Может, заболела?
— Не обязательно. Возможно, ее попросили помочь с организацией поминок. Или вышла какая-нибудь накладка — время перепутала, автобус застрял в пробке, мало ли что… Не переживай. Лучше расскажи, кто там был?
Людмила, конечно, не могла этого видеть, но отчетливо представила, как отец пожимает плечами.
— Не знаю. Думаю, в основном коллеги по работе. А почему ты…
— А любовник… — Светлана Георгиевна осеклась, но было уже поздно.
— Откуда ты знаешь? — сурово спросил отец.
— Откуда? — переспросила она растерянно, и Людмила на миг испугалась, что бабушка ее выдаст, но та быстро нашлась. — От одной приятельницы. Ее знакомая случайно живет в том же доме. — Бабушка стремительно перешла в контрнаступление. — А ты откуда знаешь?
Наступил черед отца подыскивать объяснение. Но фантазии на правдоподобную ложь ему не хватило, и он, замявшись, выложил правду:
— Мне Тася сказала. Да, мы общались! И не смотри на меня, как на врага народа! Тася была замечательным человеком…
Людмила знала, что мысли бабушки заняты другим, но папаша, должно быть, здорово удивился, когда мать не набросилась на него с упреками.
— Она тебе что-нибудь о нем рассказывала?
— О ком? — ошарашенно спросил отец.
— О своем любовнике!
— О муже, — поправил он. — Если они официально не оформили брак, это еще…
— Хорошо, хорошо, о своем муже Таисья тебе что-нибудь говорила?
— Она нас даже познакомила, — ответил отец с вызовом.
Людмила ожидала взрыва и на всякий случай оттянула наушники, чтобы не оглохнуть от бабушкиного крика. Но Светлана Георгиевна не отреагировала и на это чудовищное заявление.
— Кто он? Откуда? Что из себя представляет?
Папашу настолько поразила беспримерная терпимость матери, что он даже не поинтересовался, отчего ее внезапно разобрало такое любопытство.
— Журналист. По-моему, из Прибалтики — у него легкий акцент, почти незаметный. Приличный парень. Симпатичный.
— Не прохвост?
— Прохвоста Тася не полюбила бы, — ответил отец грустно. — Она разбиралась в людях как никто… — Тут он наконец спохватился и спросил подозрительно: — А почему это тебя так волнует, мама?
Светлана Георгиевна, полностью захваченная перспективой добычи денег, утратила бдительность и ответила чистосердечно:
— Я собираюсь с ним увидеться. Если он такой симпатичный, как ты говоришь, то не откажет нам в небольшом займе в счет Люсиного наследства. Он же должен понимать, что восемнадцатилетней девчонке нужно учиться, а не зарабатывать на хлеб. У Таисьи денег куры не клевали, наверняка целые залежи остались, и, уж конечно, ее лю… муж не станет ждать полгода, смахивая с них пыль. Так почему ее родная дочь не может получить несколько тысяч долларов прямо сейчас? По-моему, это будет в высшей степени справедливо. Ты не знаешь, где Таисья работала? Адрес или хотя бы телефон? Люсенька сказала, что поминки устраивают на работе…
Пружины громко лязгнули.
— Ты собираешься на поминки?!
— Да, а что такого? Люсеньку позвали, а я ее бабушка, нет ничего неприличного в том, что я поеду с ней.
— Мама! Остановись на минутку и попробуй взглянуть на себя со стороны. Представь, что это я умер, что меня сегодня похоронили. И вот, не успела ты вернуться с кладбища, как к тебе заявляется совершенно незнакомая женщина — допустим, моя жена, с которой я расписался втайне от тебя, — и начинает требовать у тебя деньги в счет будущего наследства. Ты можешь вообразить, как это будет выглядеть?!
Снова лязг пружин.
— Знаешь, Андрей, что меня всегда в тебе поражало? — раздраженно спросила бабушка. — Твоя готовность отстаивать чьи угодно интересы, кроме интересов собственного ребенка! Девочка по вине матери получила страшную травму, потом эта самая мать открестилась от нее, как от прокаженной. Казалось бы ты, отец, должен сделать все возможное, чтобы защитить своего ребенка…