Гости начинали разбредаться. Кира тоже спешила поскорее уйти. Она вытерла салфеткой испачканные во влажной земле руки, за шиворот плаща успело упасть несколько капель, заставляя ежиться от холода. Черно-белый портрет Дмитрия Розена, в обрамлении красных искусственных роз, взирал на нее с холодом. Она не знала покойника даже наполовину, столько лет прожила с незнакомцем, называя его отцом. На щеках девушки блестели не высохшие слезы. Кира плакала не от утраты, она плакала от ужаса, от осознания, кто теперь погребен под землей и какие еще тайны он унес за собой. В ее рыданиях прятался страх неизвестности, слабость перед Тьмой. В слезах также таилась всеобъемлющая ненависть к отправителю мерзких писем и Дэмьяну, кем бы он ни был в этой истории. С его появлением вся жизнь перевернулась вверх дном.
Про таинственное письмо Кира не стала говорить Виктору, не хотелось его беспокоить, она спрятала конверт в надежное место и надеялась, что это окажется всего лишь чьей-то злой шуткой. Думать, что К. знал, где она живет, девушка отказывалась. Виктор и Сэм давали ей ощущение эфемерной безопасности и ей этого было достаточно. Если это демон, ей осталось недолго. Нужно насладиться остатками жизни, а дальше будь что будет.
Поминальный обед Кира решила пропустить. Девушка медленно пробиралась сквозь толпу соболезнующих, среди которых были старые друзья отца, далёкие родственники, которых она не помнила и другие неизвестные люди. Они выражали сочувствие, но стало очевидно, что многие видят дочь покойного в первый раз. Каждый незнакомец казался ей враждебным, ноющее чувство тревоги пронизывало с головы до ног. Отрывки фраз из письма все время возникали в голове, и девушка изо всех сил пыталась не сойти с ума. Каждая отвратительная фраза, что находилась на бумаге, прожглась на подсознании.
Кира злилась на саму себя за то, что так отчаянно надеялась увидеть мать, взглянуть в её глаза цвета свежей зелени и заметить в них следы раскаяния или хотя бы каплю грусти и сожаления. Этого не случилось. Поток слез хлынул с новой силой.
Вытирая на ходу горькие слёзы рукавом, Розен случайно наступила на ногу какому-то молодому человеку в черном костюме. Его блестящий ботинок запачкался грязью.
— Извините, пожалуйста. — пискнула она и намеревалась уйти, однако ей не удалось этого сделать.
Человек легонько, но цепко удержал её за локоть. Это был молодой парень, лет шестнадцати, такого же роста, как и Кира, может на пару сантиметров выше.
— Прошу вас, подождите, вы же дочь покойного? Кира, если не ошибаюсь?
Его голос был мягким и певучим, напоминал звучание арфы.
— Да. — шмыгая носом, неуверенно ответила девушка, всматриваясь в его лицо. — Это я. Светло-голубые, словно стеклянные глаза в обрамлении густых белых ресниц завораживали. Длинные льняные волосы были аккуратно собраны в хвост. Кира предположила, что перед ней стоит самый настоящий альбинос или у молодого человека имелся очень хороший стилист, в его корнях не замечалось ни намека на другой оттенок. Кожа лоснилась от чистоты и ухоженности. Парень напоминал прекрасного эльфа, вышедшего со страниц причудливой сказки.
— Еще раз искренне приношу свои соболезнования. — он заглянул ей в глаза, но в них читался лишь холод.
Очередная формальность, очередное “спасибо” в ответ и ничего кроме пустоты. Она была неотъемлемым атрибутом этого серого утра, могильного воздуха и человеческих сердец.
Кира еще раз взглянула на блондина, чтобы попрощаться с ним. Эльф неуместно ей улыбнулся и подмигнул. Все приятные впечатления, которые создавала его миловидная внешность, вмиг исчезли. Девушке стало казаться, что он чрезмерно слащавый, искусственный. Будто они находятся не на похоронах, а на подмостках театра. Кира поежилась от отвращения, подобное двуличие приводило ее в дрожь. Если у него и был к ней такого рода интерес, то стоило хотя бы выйти с кладбищенской земли, а не флиртовать среди могил. Разве богатеньких детишек не учат соблюдать нормы приличия? Пафос похорон ее отца приводил в бешенство. Противно от нетактичных людей, пришедших сюда как на светское мероприятие, противно смотреть на вереницу брендовых костюмов, сетчатых колготок под черными плащами, кружевные перчатки и вуалетки неизвестных ей женщин.