— Нет… — по ее щекам потекли слезы и ему стало интересно, насколько они соленые на вкус. Подумала, что это человеческая кровь, вот глупенькая. — Что ты сделал?
Змей схватил Киру за запястья, у него появилась плохая привычка к ней прикасаться, приятное чувство электричества пронизывало тело, такие ощущения для него были впервые. Девушка попыталась вырваться, но все оказалось безуспешно, брюнет не шелохнулся, а она всхлипнула и обреченно опустила голову.
— Успокойся, никто почти не умер.
Волк, наблюдающий за картиной, не мог не прыснуть с ядом, ему не хватало только попкорна для полной картины.
— Ты что, разучился общаться с женщинами? — обозначил он свое присутствие, Розен подняла голову и округлила глаза от звука его голоса. Было очевидно, что они знакомы. — Я в шоке. Меня не было всего двести лет.
Адский пёс, которого невозможно заткнуть.
— Сто гребаных лет. Тебя не было сто лет! — не взирая на девушку в руках, со злостью прорычал Дэмьян. — И это были лучшие сто лет в моей жизни. Иди домой!
— Вот оно что.... — обиженно пробормотал Волк. — Видишь ли, я бездомный!
Змея бесило, что абсолютно все шло не по его плану. Откуда взялся Волк, его не должно было здесь быть. Виктор с минуты на минуту зайдет, а Кира таращилась на него так, будто он собирается ее убить. Нужно было просто ее украсть в том отеле. И дело с концом. Глупое человеческое благородство взыграло.
— Кстати, привет, вишенка. — вульгарно поздоровался Эд.
Волк еще и подмигнул ей, но остался проигнорирован, потому что девушка смотрела прямо на брюнета. В ее глазах стояли слезы, в них отражался страх и недоумение. Он уже видел этот взгляд раньше.
— Мне больно. — она начала дрожать как осиновый лист, всегда дрожит, когда он рядом. Слез девушки становилось все больше, как и непонятно откуда взявшегося чувства вины, нарастающего в Дэмьяне. — Хватит, пожалуйста. Умоляю, отпусти меня!
Он боролся между тем, чтобы подчиниться или закинуть ее на плечо и покончить со всем этим и уйти в темноту окна. В конце концов, он демон и может делать все, что пожелает. Да или нет?
— Почему ты ее так назвал? — не отпуская Киру, недоумевающий Змей повернулся к другу, ему стало интересно, насколько они близки и как давно это случилось.
— Я подслушал. Она любит вишневый сироп. — Волк пожал плечами.
Kirsche. Дэмьян мысленно посмаковал новое прозвище. Стало быть, Вишня.
— Руки вверх! — раздался командный голос Виктора, кажется он стоял возле двери некоторое время и слушал. — Отойди от нее, не то я зафарширую тебя золотом.
Змей разжал руки, все это время он был словно в коматозе, мозги отказывались работать, хотелось просто держать ее и никуда не отпускать. Оказавшись на свободе, Кира тут же подбежала к Розену, Дэмьяну стало неприятно и он недовольно скривился. Ничего, это не надолго.
— Дэмьян, — обратился к нему Виктор, щуря свои синие глаза, совсем такие же, как у Киры. — Не хочешь объясниться?
Они с Розеном были практически одинакового роста, а ствол ружья упирался ровно туда, где должно находиться демоническое сердце, повыше черного кровавого пятна.
Глава 8. Братские узы
3 мая, 2021 г.
Виктор Розен лежал на диване посреди гостиной, сложив руки на животе, его пустынный взгляд устремлялся в белый потолок, где беспокойные тени мотыльков плясали в отсвете напольной лампы. У него было почти все, что может желать современный мужчина: свой небольшой бизнес, частный дом с палисадником, богатырское здоровье и даже собака. Не хватало лишь одного — семьи. Большую часть молодости Виктор помнил смутно, порядка десяти-пятнадцати лет практически полностью стерлись из его памяти. Врачи диагностировали частичную амнезию из-за травмирующего события, которое вытеснила память. Приходилось пить таблетки, мучающие желудочно-кишечный тракт, но становилось только хуже, поэтому очень быстро Розен от них отказался. Бросил он и психотерапевтическую помощь, поскольку не понимал, чего конкретно от него хотел специалист.
Отпусти ненависть. Отпусти боль. Но как можно отпустить то, о чем даже не помнишь?
Несмотря на пустоту сквозь года, кора его головного мозга словно впитала в себя два чувства, от которых в груди саднило, как от старой занозы. Одним из них была невыносимая боль от потери любимой, чей призрачный образ наведывался к нему каждую ночь на протяжении вот уже пятнадцати лет. Как ни странно, он помнил тайные последние встречи, собственные надежды на счастливое будущее и даже маленькую синеглазую девочку, рисующую у него за столом. Виктор так и не смог построить отношений с другими женщинами, казалось, все попытки изначально не смогли бы увенчаться успехом, отсутствовали глубина и искренность с его стороны. Проклятый однолюб. От чувства ностальгии защипало глаза, пришлось заслонить их рукой, ведь взрослому амбалу не подобает плакать. Наваждение покидало, ему на смену возникал привкус горечи во рту, стоило подумать о втором одолевающем чувстве – ненависти к родному брату, ее законному мужу.