ПОГРАНИЧНИК. БЕГ ЦЕНОЮ В ЖИЗНЬ
Чёртова палка все никак не попадалась. Сергей ползал по воде, щупая густую жирную слизь, устилавшую дно, и, честно говоря, это ощущение не было одним из лучших в его жизни. Может быть, фиг с ней? Предложить Профессору купить новую, когда они выберутся отсюда?
Тот «космонавт» за его спиной продолжал постреливать в их сторону, что действовало Сергею на нервы и побуждало бросить поиски и сваливать подобру-поздорову. Он уже было открыл рот, чтобы высказать Войцеху Казимировичу свои мысли и предложения, как тот поднялся и дал очередь в глубь тоннеля. Все, что последовало за этим, походило на праздничный фейерверк в честь Дня Победы.
С противоположной стороны по ним влупили сразу из нескольких стволов, и воздух наполнился свистом летящего свинца. Это подоспел отряд преследователей, и чаша весов снова склонилась на другую сторону. Дело стало, как говорят китайцы, швах.
Когда раздался ответный залп, Войцех Казимирович рухнул рядом с Сергеем, как срубленный кедр. Крутин инстинктивно шлёпнулся на живот, и его левая рука наконец нащупала злосчастную трость. При этом голова у Сергея почти полностью оказалась под водой и густоватая, гнусно пахнущая жидкость тут же полилась в уши, нос, да и, чего там скрывать, рот. Он побыстрее схватил палку и повернулся, стараясь удержать желудок от охвативших его рвотных спазмов.
Через окуляры прибора можно было различить фигуры, короткими перебежками подбиравшиеся все ближе. Сергей выстрелил два раза. Нападавшие вжались в стены и ответили автоматными очередями.
Профессор, слава богу, живой, тоже сидел в воде рядом с ним и, бормоча проклятия, в которых поминались Езус и какая-то матка, дёргал затвор автомата.
— Целы? — почему-то шёпотом спросил Сергей.
— Порядок, — ответил Профессор, справившись с оружием и выдавая длинную трескучую очередь по всему диаметру тоннеля. — Будем жить. Где Шурик?
Шурик оказался почти рядом, но сразу обнаружить его они не смогли. Он сделал лучшее из того, что можно было придумать, — то есть погрузился в воду как можно глубже и в таком виде продвигался к ним. Сейчас над водой виднелась лишь верхняя часть головы Шурика, увенчанная прибором ночного видения.
— Вперёд! — скомандовал Профессор. — Попробуем оторваться ещё раз. Шурик — вы первым, мы прикрываем. Серёжа, берегите патроны насколько возможно…
Вперёд они продвигались задом. Беглецы продолжали двигаться по тоннелю, не поворачиваясь спинами к преследователям, если не считать Шурика, которому Профессор скомандовал пробираться побыстрее и искать выход. Ещё минут десять подобного гавота с противником, патроны у Сергея и Профессора иссякнут, и их расстреляют спокойно и методично, как в тире.
Стрельба опять угомонилась, ограничиваясь единичными выстрелами с обеих сторон. От Сергея с Профессором — когда наседавшие принимались сокращать расстояние, от них — когда они надеялись заставить беглецов залечь.
У Сергея было такое чувство, что они идут этим тоннелем бесконечно долго.
За это время можно было выбраться за пределы города и оказаться в соседнем районе. И вот когда он начал раздумывать, может ли канализация быть такой длины, сзади них появился Шурик и объявил:
— Есть проход, но он закрыт.
— Чем? — сразу же поинтересовался Войцех Казимирович.
— Решёткой, — ответил Шурик и добавил:
— Из железа.
Беглецы попятились быстрее, пока Шурик не остановил их, показывая на боковой ход в стене тоннеля.
Слева виднелся ход, забранный решёткой с толстыми металлическими прутьями.
Решётка с той стороны чуть не до половины была завалена всяким мусором, покрытым илом и грязью.
— Держите, Серёжа, — Войцех Казимирович повернулся к нему и протянул трофейный автомат. — Придержите их, пока я открою.
Крутин спрятал свой «браунинг» и присел с автоматом у стены.
Приближавшиеся к ним белые фигуры заметили, что беглецы остановились, и на всякий случай дали несколько залпов. Сергей прицелился как мог и нажал на спуск. Автомат вздрогнул в его руках, выпустив подряд несколько пуль. Ага, Профессор перевёл его на стрельбу одиночными.
В это время сам Войцех Казимирович, не теряя времени, присел перед заграждением и быстро осмотрел замок. Затем вынул из воротника пальто две спицы, которые ещё вчера служили мачтами Шурикового корабля. Одну из них он вставил в замочную скважину и стал поворачивать по часовой стрелке, как и в тот раз, когда открывал наручники.
Дальше Сергею пришлось отвлечься, потому что на них снова стали наседать, но, судя по кряхтению Профессора и по опять участившемуся употреблению им польских слов, дело у него не ладилось.
— Пфуй! — послышалось наконец за спиной Крутина. — Ну, курва! Заржавел совсем…
— Может, очередью по нему? — предложил Сергей. Профессор смачно сплюнул, поцелив прямиком в замочную скважину, и отрицательно покачал головой.
— Это же не кино, Серёжа. Рикошет — страшная вещь. Это все равно что сыграть сейчас в русскую рулетку.
По ним опять дали очередь. Беглецы пригнулись, а белые фигуры продвинулись ещё ближе. Сергей нажал на спусковой крючок, но автомат выдал один выстрел и бессильно захлебнулся. Патроны кончились.
— Серёжа, а ну дайте автомат, — попросил вдруг Вой-цех Казимирович.
— Патронов нет, — предупредил Крутин, решив, что тот отважился рискнуть, невзирая на рикошет.
Вместо этого Профессор взял автомат и принялся остервенело лупить рукоятью по замку. К удивлению Сергея, после четвёртого удара дужка замка не выдержала, и он вылетел из петель прямо под ноги Войцеху Казимировичу. Профессор рванул решётку на себя, и она распахнулась, издав надрывный скрежет.
Белые фигуры заволновались и пришли в движение, видя, что добыча снова пытается ускользнуть из их рук. Сергей выстрелил по ним из «браунинга», молясь, чтобы хоть в нем не закончились сейчас патроны, пригнулся и бросился следом за Войцехом Казимировичем.
Этот ход был узким и низким. Они бежали, согнувшись, задевая руками за стенки. Сергей все время повторял про себя как заклинание: «Только не зацепиться и не упасть. Только бы не упасть. Иначе гайки». На их счастье, ход оказался коротким. Беглецы благополучно вылетели с Другой стороны, не сговариваясь, бросились влево и прижались к стенке. В ту же секунду тоннель, из которого они выбежали, наполнился треском автоматных очередей.