С ненавистью смотрит «Призывающий дождь» на саркофаг, где спелёнатая алым саваном лежит бренная плоть пиратского адмирала. «Почему ко мне? Зачем сюда притащили этот проклятый гроб. Должен ли я охранять его? Мне что больше иных нужно? Почему я не отступаю. Уверен, если отойду сейчас, они меня уже не тронут. Просто заберут его. И уйдут восвояси. Пусть жгут города, захватывают корабли, наводят ужас на море. Пусть себе. Главное я их больше не увижу. Сумею наесться, напиться, выспаться. Сумею выжить…»
Тысячи пираний вцепились своими мелкими пастями в тело, взор затопило алой краской. Просто шаман поднялся на ноги. Шаг. Еще шаг. На палец, на два, на локоть, будто по вязкому клею босыми ступнями упирается Ривачег в пол.
Дошел. Остановился возле барьера. Драконы смотрели ободряюще. Будто затаив какой-то секрет.
Без выражения, без чувства, без каких-либо внутренних порыв взглянул на разваливающийся на глазах череп. Капитан уже был тут. Смрад донного ила, изъеденной крабами гнили, дерьма с корабельной решетки-гальюна, сопутствовал взбешенному призраку.
Пасть, изъязвленная сизыми дырами, где торчали редкой порослью лишь золотые протезы, разверзлась, исторгнув вой умирающего левиафана:
- Я много думал шаман, - просипел будто пробитым легким капитан, - Почему к тебе? Почему сюда? Как-то в наших с тобой делах много «почему». И все же. Почему они не отправились к сильнейшему – к Колдуну в Ахайос? Почему не попросили фокусника из Рейо-Нейгра? В конце концов почему не напомнили Шваркарасскому ордену охотников на нежить об их святом долге? - последовал хохот, клокочущий подземным водопадом.
Бесстрастно антрацитовые глаза взирали на разговорчивого призрака. Сейчас заклинатель думал лишь о том, как бы не упасть, как бы не опозориться. Как на ногах пережить, все то немногое, что ему осталось.
- И я понял шаман. Никто из них, не пошел бы до конца. Колдун? У него ответственность. За своих учеников. За племена, что вверили ему свою судьбу. За весь тот гребаный развратный город. Он бы не захотел оставаться на пепелище. Один посреди руин. Фокусник, маэстро Хорус. Фигляр. Ни доблести, ни смелости, ни выдержки. Ему стало бы лень стоять насмерть. Охотники? Их просто много, кто-то сломается, сломаются все. С каждым я смог бы договориться, каждого смог бы обмануть, напугать, убедить, даже подкупить. Там. В больших городах, в населенных землях. Меня питал бы страх, поверженные души, чужая нерешительность.
И только здесь. В глухом, пустом, безлюдном краю. Посреди нигде. В старом храме. Каких много разбросано по этому миру. Слабый шаман. Ни за что не отвечающий, всеми обиженный. Лишенный всего. Решил встать за всех. Решил искупить, все зло, что совершил в прошлом. Решил стать героем. Умно. Очень умно со стороны тех ублюдков, что так подставили тебя.
Ривачег зевнул. Как-бы случайно прислонился к правому дракону, раздраженно посмотрел на собеседника «не пора ли закругляться».
- Но есть одно НО! – взревел штормовой пассат. – Это вопрос ресурсов шаман. Ты уже исчерпал все свои фокусы. – торжество в голосе мертвеца нарастало. – А у меня один остался. Видишь ли. Черный Фантом бороздит моря очень давно. Представляешь сколько душ он впитал? Знаешь сколько силы таится под его черной обшивкой. Чуешь ли ты холодные пальцы смерти на своей глотке шаман? Я ухожу. Ненадолго. Очень скоро я вернусь. Не хотелось до этого доводить. Ты почти вынудил меня. Я покажу тебе настоящую мощь Черного Фантома! Первого Корабля-призрака!
Взмахнув остатками пепельного плаща капитан развернулся и зашагал прочь, увлекая пиратов за собой.
- Эй скелет. – прошептали холодные губы, - Подожди.
Недоуменно, с затаенным торжеством вожак мертвецов развернулся.
- Один из нас не переживет этот день, - голос «Призывающего дождь» был слаб, но тверд, - Я примирился, возможно я не сумею тебя обороть. И тогда твоя черная птица продолжит бороздить моря, принося зло везде, где покажется. Но я вступаю в смертную тень зная, все что было в силах – я свершил. Их не хватило. Что ж. Возможно мне зачтется попытка. Но ты. Старый, гнилой, избитый капитан. Ты чувствуешь Его дыхание. Понимаешь как долго ты бегал от Смерти? Вижу, понимаешь. Там за гранью, тебя ждут лишь скорбь и мучения, холод и одиночества, страдания десятикратно превосходящие те, что принес всем своим жертвам. Я готов к смерти пират. Меня будут судить мои предки. Мои боги. Мои духи. Возрождение придется ли на мою долю, или место в мире теней. Я все приму. А ты отказался от богов, отказался от всего, чем смог бы искупить свершенное. У тебя нет ни защитника. Ни шанса. Тебя будет судить Смерть лично. И вряд ли стоит рассчитывать на снисхождение.