Шаман сухо, старчески, кряхтяще расхохотался. Капитан не ответил. Лишь дикий зубовный скрежет, разнесшийся от вожака нежити, доказал, что Ривачег попал в точку. Спустя несколько мгновений армия нежить покинула площадку перед храмом. Тяжело дыша «Призывающий дождь» осел на пол. Нет сил стоять. Даже лежать невыносимо трудно.
Благодаря предку Рейя, немного ожившему с прошлого раза, шаман увидел, ЧТО решил свершить пиратский капитан.
Он видел, как сквозь умирающие джунгли мелким ручейком оставшиеся пираты, возглавляемые разговорчивым негодяем достигли своего мрачного судна, окруженного застывшим обсидианом песка и черной гладью спокойных волн.
Он видел, как был пропет призыв. Как воспрял спящий до поры дух корабля. Воспрял и изверг на сушу содержимое своих темных трюмов, кают, орудийных палуб, всех уголков от мала до велика. Яростно переваливаясь через планширь, на мертвый песок выплеснулась неисчислимая волна воинов, головорезов, убийц и негодяев минувших веков.
Сплотившись, бок о бок, они устремились в джунгли поглотив ручеек вернувшихся от храма. В одной безумной армии ночных кошмаров моряка шли размалеванные дикари, с высушенными головами своих жертв на груди. Закованные в доспехи из узких пластин легионеры-пираты давно погибшей Империи Имирас. Шлемоблещущие воины в алых плащах и медных нагрудниках. Безродные оборванцы с кривыми ножами на поясах и ненавистью в голодных глазах. Могучие воины севера в белых шкурах и рогатых шлемах, с круглыми разноцветными щитами и зловещими топорами на длинных древках. Пираты морей южных и северных, Экваториального архипелага и далеких Западных земель. В шелках и золоте, в бронзе и коже, в парче и стали. Лица их несли печати многих пороков, а тела шрамы многих битв. Мужчины и женщины, порою даже дети. Все они – жертвы Черного Фантома, его команда, его жизнь. Верные давно почившим во времени капитанам. Шли неотвратимой, воющей пепельной волной. Шли забрать у бессильного старика душу своего нового главаря.
Апатия. Скорбь. Горе. Накатили на Ривачега. Как осилить этот легион проклятых. Как оброть, когда все оружие вышло. Кого позвать, когда все уже званы. К кому обратиться если вопль звучит в пустоте.
Корявый палец с выщербленным ногтем, беспричинно вел по узору, что покрывал стену и привратного дракона, где лежал шаман.
Четкие линии геометрического узора древнего Акмальтапосека. Совершенные в форме и смысле иероглифы великих дракийцев. Облупившиеся письмена минувших племен, предшествующих племени «Призывающего дождь».
На мгновение Ривачег застыл. Улыбнулся. Расхохотался как ребенок. Ударил кулаком в пол, не обратив внимания на боль.
Храм был древним. Очень древним. Он служил кому-то из светлых Великих Драконов. В нем приносили жертвы Богам Солнечного Пантеона. Возможно, даже возлагали к алтарю спелые колосья на праздник победы Вандора. Ушедшие боги. Еще хранили здесь частичку своей власти. Этот храм. В нем было добро. Та самая сила, та самая власть. То великое оружие, которого так не хватало Ривачегу.
Тяжело перевалившись, отчаянно впившись руками в пол, он встал на колени, вытянул исхудалые руки, простер их вглубь великого храма, сидя спиной ко входу.
Взмолился.
Не для себя, не для племени, не для всех живущих просил он. Просил ради богов минувших и веры нынешней. Ради того порядка вещей, что неизменно находит воплощение в мире. Ради всего того, что сии боги, эхом звучащие под давним сводом, несли своим верным, несли тем, кто до Ривачега преклонял колени в этом хрупком островке силы под вечными небесами.
Он просил уберечь, просил, спасти, просил просто не позволить, хотя бы раз из тысячи таких случаев, не позволить злу торжествовать. Ибо если сейчас пройдет бестелесная орда под эти своды. Значит все прошлые свершения, вся вера, все подвиги и учения этих давних богов, все обратится в пыль, под торжествующий хохот беззаконных мертвецов.
Он просил. И они услышали его. Пришли на зов. Все до единого. Потому, что так было надо, потому, что добро существует для всех, не приемля различий в образе, форме, слове. Потому, что добро это деяния без сомнения.
В угольных небесах парит предок-кондор, горные ущелья полнятся эхом шагов тысяч бестелесных воителей, за спинами их лишь мертвая земля и умирающие деревья. Они пришли за новым вожаком, взяли храм в полукольцо. Встали, бесплотной, но нерушимой стеной. Сильные. Смелые. Уверенные. Непобедимые. Кровожадные.
- Да шаман. Ты сделал, все что мог. И за это я уважаю тебя. Но ты проиграл. – вожак вышел вперед, будто сабельными ударами пытаясь ранить сидящего к нему спиной противника, позади выводя нестройное крещендо, каждый на свой лад выли пиратские призраки, - За все свершенное тобой, и за все что ты свершить не успел. Я сожру твою душу, полакомлюсь ею, будто спелым яблочком. И мы вместе предстанем к очам того судьи, что ты сулил мне шаман. И страдать. Ха-ха. Будем вместе. Я уже иду к тебе!